Утро в замке началось с лёгкой беседы за чаем, когда Ганс решил привлечь к делу своего друга и управляющего Вернера.
— Дружище Вернер, готовься к поездке в Индию, — с улыбкой бросил он, допивая свою чашу.
Вернер, человек практичный, быстро выпрямился, сложив руки на коленях.
— Нет уж, мне хватило и России, — категорично заявил он, качая головой. — Я останусь в замке. В прошлый раз, пока мы чуть не умерли от холода в Москве, а вы дрались на дуэли в Италии, погибли все розы, а посуда потемнела от пыли и сырости.
Жанна, наблюдая за их беседой из угла комнаты, решила поддразнить их:
— Наш обожаемый Вернер, вероятно, боится восточных воришек и проходимцев.
Вернер повернулся к ней с лёгкой ироничной улыбкой.
— Да, мадам. Ненавижу пройдох. И, честно говоря, восточная кухня доконает мой желудок. Я достаточно повидал рядом с вашим супругом. Лучше разведу новые клумбы, посажу изгородь из самшита и закажу новую мебель для вашей спальни.
Ганс тихо рассмеялся, качая головой, а Жанна, слегка улыбнувшись, ответила:
— Ну что ж, Вернер. Ваш уход за нашим домом столь же ценен, как и наше путешествие. В таком случае, сделайте всё с той же преданностью, которая всегда вас отличала. И не забудьте, что я люблю голубой атлас и позолоту.
Вернер, почувствовав себя польщённым, склонил голову.
Утро, когда супруги отправлялись в своё великое путешествие в Индию, дышало сентябрьской прохладой. Лёгкий туман окутывал замок, наполняя атмосферу трогательным прощанием. У ворот замка стоял приготовленный экипаж, запрягли лошадей, которые нетерпеливо переступали копытами.
Вернер, управляющий замка, стоял рядом, следя за последними приготовлениями. Его обычно сдержанный облик сегодня уступил месту странной смеси волнения и печали. Когда Ганс направился к нему, чтобы попрощаться, Вернер вдруг, будто не удержавшись, обнял своего господина.
— Господин мой, — начал он, голос его дрожал, — пусть ваше путешествие окажется безопасным и успешным. Замок будет ждать вашего возвращения, как и я.
Ганс, чувствуя искренность этих слов, спокойно положил руку на плечо Вернера.
— Ты не просто управляющий, Вернер. Ты наш друг и тот, кому мы можем доверить наш дом. Мы уверены, что замок будет в добрых руках.
Вернер на мгновение замолк, затем, словно побеждённый своими эмоциями, уронил слёзы.
— Простите меня, — тихо произнёс он, вытирая лицо. — Я просто не привык к таким расставаниям.
Жанна, наблюдая за их беседой, подошла ближе, её взгляд светился тёплом и одобрением.
— Ах, наш дорогой Вернер, — сказала она с мягкой улыбкой, — но вы ведь знаете, что я больше всего переживаю за Ворона. Надеюсь, вы не забудете его баловать и позволять ему чувствовать себя истинным господином наших конюшен.
Вернер, немного успокоившись, кивнул:
— Мадам, Ворон получает получать лучшее, что я могу предложить. Уверяю вас, он остаётся под таким же уходом, как и ваши любимые розы.
Ганс с усмешкой покачал головой:
— Конечно, Вернер, на тебя всегда можно положиться. И знай: ты — душа этого замка.
Когда экипаж тронулся, Вернер остался стоять у ворот, провожая господ и чувствуя, что их отсутствие на время лишит замок части его духа.
Глава 21. Медовый месяц
Супруги начали своё путешествие ранним осенним утром, когда прохладный туман всё ещё застилал поля вокруг замка. Для столь дальнего и сложного маршрута Ганс тщательно выбрал путь: сначала они следовали по реке Висла до Гданьска, чтобы там сесть на корабль, направляющийся в порт Ост-Индской компании. Оттуда, через Красное и Средиземное море, их ждал путь к индийскому побережью. Для морского путешествия супруг подыскал изысканную, но надёжную каравеллу. Жанна, всегда практичная, вопреки традициям того времени, вместо платья предпочла мужские брюки.
— Мадам, — обратился один из матросов, едва скрывая удивление. — Простите за смелость, но вы выглядите… как корабельный капитан.
Жанна лишь улыбнулась:
— Значит, наш путь начнётся под предводительством уверенной капитанши.
Слова долетели до Ганса, стоявшего у трапа. Его лицо осталось невозмутимым, лишь уголок губ дёрнулся в нервной ухмылке. Он кивнул капитану и твёрдыми шагами направился к жене.
— Ты думаешь, я не вижу, как на тебя смотрят? Они видят не леди, а…
— А что? — она вырвала руку, подняв подбородок. — Женщину, которая может думать и действовать? Ужас, правда?