Сразу же перезарядил и опять первый выстрел по лодке, и все лучники валяются на дне. И второй по оборванцам на берегу. Банда сразу отстала. А судно круто пошло к середине, рулевой высвободил руку, наконец-то.
- Точно, грек, - Родион вытер лицо и захохотал. - Греческим огнём шуганул разбойников!
Вслед за ним засмеялись и остальные. Только вылезший из-под мешка владыка, прищурясь, остро глянул на Светлова, и ничего не сказал.
Один из мужиков бросил верёвку с крюком в сторону лодки. Кошка зацепилась за борт, лодку потащили к паруснику. Там вскочили трое, по ним сразу ударили из луков, и те свалились в реку. Ещё один скользнул выдрой через борт и стрела, мелькнув над ним, только булькнула, пробив волну.
2.
К вечеру начал подниматься туман, рулевой что-то крикнул и один из мужиков, Светлов запомнил его - Кошкомой, тот, что всадил стрелу в шею одному из бандитов в лодке, пробрался к владыке.
- Воилко говорит, что лучше на островах заночевать, а то монастырь проскочить можем в тумане и сумерках, - сказал он, поёживаясь. Вечерняя прохлада уже поднималась с реки.
- Давай, пусть чалится где хочет, - махнул рукой Дионисий. Старика знобило. Он закутался в свой плащ и набросил на ноги пустой мешок. - Весь день плывём, уж голова зачугунела. Хоть горячего поедим.
К Светлову с расспросами никто не лез и он отошёл в сторону от табора. Развёл костерок у воды, подвесил котелок и улёгся рядом на пенке.
- Что с народом не гужуешься? - подошёл к нему Родион.
- Как старик? Трясёт его? - спросил Светлов.
- Ага, как бы не застудился.
- Сейчас я ему снадобье сделаю, только как выпьет, надо сразу тепло закутаться и лежать.
- Ладно, - качнул головой Родион и усмехнувшись, ушёл к табору.
Заварив чаю с листом смородины, Светлов крикнул, чтоб ему принесли кружку. Хрисанф притащил большущую, на литр, не меньше, кривобокую, из бересты. Светлов налил в неё чаю, плеснул из фляжечки бальзама на травах, того самого, сорок пять градусов который, и сам отнёс владыке.
Тот сидел, укутанный в плащ, и набросив сверху шубу.
- Пей, великий Дионисий, но маленькими глотками, и пока горячее, - сказал Светлов. - Потом ложись за ветром и постарайся уснуть.
Владыка тяжело глянул на него, но кружку взял, понюхал и сделал глоток.
- Как огонь по жилкам побежал, - удивлённо сказал он и отпил ещё. - Да ты ведун, а не боярин, поди ка?
- Я боярин, - уверенно сказал Светлов. - Пей и ложись.
Он вернулся к своему костерку, подогрел у него банку тушёнки и быстро срубал. Углядел гладко обкатанное рекой брёвнышко, сел на него и закурил.
- Ты непонятный какой-то, - возник рядом Родион. - Вроде всё греческое у тебя, и оружье, и дым пускаешь, и имя. А змею удивился.
- Давно не видел, думал, поубивали их всех, - буркнул Светлов.
- А то, конечно, - кивнул Родион. - Пакостили раньше, пока князь Егорий не прикончил пару выводков.
- Какой Егорий? - повернулся к нему Светлов.
- Это который Москву построил, - Родион высморкался и вытер под носом рукавом полушубка. - Не слыхал?
Светлов отбросил окурок в реку, тот зашипел и белым пятнышком застыл на спокойной воде. Вытащил из кармана монетки, нашёл полтинник - вчера в магазине дали на сдачу много мелочи.
- Этот? - он показал реверс.
Родион прищурился, было темновато, только пляшущие отсветы костерка давали свет, наклонился ближе к огню.
- Ух ты! - поразился он. - Это в Царьграде деньги с князем Егорием бьют?
- Забирай, - сказал Светлов. - Может, пригодится где.
Родион сунул денежку в карман. Посидели ещё, помолчали.
- Как там владыка, не удивился, что я ему чаю дал? - спросил Светлов. - Не побоялся, что отрава? Смелый старичок.
- Он людишек насквозь видит, - хмыкнул Родион и подбросил веток в костерок. - А ты не вредный.
Светлов поёжился, как то обидно, чего это он не вредный.
- Меня злить не надо, - сурово сказал он.
Родион захохотал.
- Ты когда змея увидал, рожа такая глупая была, - он вытер глаза и высморкался. - Сразу видно, что немного дурачина. Такой травить не станет. Владыка толк в народе знает.
Светлов только шумно выдохнул, ну что тут сказать. Заскрипел песок, кто-то шагал к ним. Стало уже темно, а туман всё не редел. Зашлёпала вода, гость забрёл в реку.
- Кто там бродит, сюда иди! - крикнул Родион, огляделся, встал и подтащив пару брёвнышек, что натаскала Волга сюда, сунул их в костёр.
- Владыка уснул, дружина дремлет, - из тьмы вышел рулевой, левая рука обмотана грязной тряпкой, в правой берестяная кружка. - Дай, думаю, пойду к боярам, языки хоть почешем.