- А от тех клятв, что раньше были на тебе, я освобождаю, - сказал князь. - Всё. Сейчас ты боярин владыки Дионисия.
- Иди, - владыка махнул рукой. - Ждите меня в монастыре с Никитой.
Крепыш встал, поправил саблю за поясом, кивнул Дионисию, князю, надел меховую шапку и пару раз махнул ладонью Светлову, дескать, пошли.
- На самом деле простоватый какой-то, - ухмыльнулся князь, глядя им вслед. - Но крепкий парень и держит себя гордо. Уходил, так и не поклонился даже.
- Научится, - дёрнул уголком рта Дионисий. - Давай-ка о делах наших говорить. Надо мне в Царьград быстрее попасть, пока Митяй там трётся. Утвердит его патриарх митрополитом всея Руси, ох, и тяжко нам будет от зятя твоего, московского князя Дмитрия. Ты бы отослал сейчас отсюда Микулу. Они же свояки с Дмитрием, на сёстрах женаты, дочках твоих. Всё ему легче будет, когда тот его допрашивать начнёт. А что знает, пусть говорит.
Князь кивнул и повернувшись к Микуле, велел тому выйти.
- А сейчас давай думать, как нам дальше быть, - негромко сказал Дионисий. - Дела-то на Москве печальные, вовсе даже печальные.
Война за Москву
Великий князь литовский Ольгерд хитёр, жесток и силён. Отрезал от Северной Руси Киев и Волынь, Смоленск себе забрал и на Москву зарится. Жена его, дочь великого князя тверского, обиду на Москву забыть не может и мужа науськивает. Ольгерд же возомнил себя воистину непобедимым, когда в клочья разнёс татарское войско на Синих Водах; бежали тогда, теряя шаровары, бесстрашные мурзы и пара десятков уцелевших бойцов. К Чёрному морю вышла Литва, земель и народу у язычника Ольгерда стало не меньше, чем у королей христианской Европы.
Но Москва не давалась покорителю степных народов. Трижды ходил яростными походами Ольгерд на упрямый город князя Дмитрия, пока, наконец, не разгромило московское войско в страшном бою и отчаянных литвинов и гордых тверичей.
Тогда Ольгерд решил покорить Дмитрия не силой, но умом. Москвой правил митрополит Алексий, а князь делал то, что владыка велит. И хотя был Алексий митрополит всея Руси, но из-за московских дел ни в Смоленске, ни в Киеве, ни в литовских городах, где христиане, не бывал.
Написал Ольгерд письмо патриарху в Царьград, дескать, ветшает и рушится вера православная без окормления владыки. Да и стар, дескать, уже Алексий, надо ему замену подыскать, молодого да церковным делам приверженного. Чтобы не как московский владыка, не только о княжеских заботах думал, но и о пастве не забывал. Приложил и переписку свою с Алексием, где просил того вернуться в Киев, мать городов русских и оттуда русскими христианами править. Алексий же отказался.
Послал Ольгерд в Царьград епископа Киприана, денег дал ему немало: патриархи с давних пор русское золото принимают с большой охотой. В Царьграде долго думали. При живом митрополите всея Руси ещё одного ставить? Неслыханное дело, да и на будущее опасное - смуту так посеять можно на долгие годы.
Опять же Москва деньги исправно шлёт на всякие патриаршьи нужды. Прямо закручинились в Царьграде. И Ольгерду отказывать не стоит, воистину великий князь, может и обидеться, и к папистам переметнуться, хотя и сам язычник, но в Литве уж крепко вера православная стоит.
Но византийская хитрость всё превозмогла. Патриарх рукоположил Киприана митрополитом Киевским, Литовским и Русским. И так решили на соборе, что как Алексий умрёт, Киприан вместо него на Москве станет. В Киеве, где сотня домов осталась, делать то нечего.
Скончался Алексий и Киприан тут же в Москву ринулся. Но князь Дмитрий уже знал, кого митрополитом хочет и это был не Киприан. Оскорбившись, что тот без его ведома в Москву приехал, приказал ограбить всех, кто с ним приехал и вышвырнуть за пределы московские. Скандал был громкий. Киприан обиделся, но Дмитрию его слёзы, как вода. Да и Ольгерда уже нет, а его щенка - Ягайлы, никто особо ещё не боялся.
Направил князь московский в Царьград своего друга Митяя, дал свиту, денег немало - митрополитом чтоб его назначили. Но попы против того были. Привыкли они на Москве при Алексии править, и надоели своими советами князю Дмитрию Ивановичу хуже комаров занудных. Вот епископ Суздальский и Нижегородский Дионисий и сговорился с игуменом Радонежским Сергием и епископом коломенским Герасимом, чтоб отпор дать князю с его хотелками. А когда те не рискнули противиться, сам повинился для вида. А через месяц после отправки Митяя сам, ночью, сбежал из Москвы, где его князь Дмитрий под домашним арестом держал, и через Ярославль добрался в Нижний Новгород.
- Митяя из Царьграда выпускать не надо, - сказал Дионисий князю нижегородскому Дмитрию, когда они остались одни. - Если он митрополитом вернётся на Москву, вовсе на зятя твоего влиять никак не сможем. Оперится он, силу почует.