- Осторожно надо всё делать, - хмыкнул князь. - Больно много на Москве нынче завязано. И торговля вся из Чёрного моря с Немецким морем через неё да Новгород идёт. Тут и Генуя, и Венеция, и греки, и Мамай, и Токтамыш, и Арапша-царевич, что возле Сарая кочует - опасный он боец, ох опасный. Да и Литву забывать не стоит. Ты-то что надумал? Зачем с Москвы сбежал?
- Я сам решил митрополитом быть, - Дионисий побарабанил пальцами по столу. - И тебе интерес от того будет.
Князь прищурился, но промолчал.
- Я с татарами в Царьград пойду, с посольством Токтамыша, - владыка глубоко вздохнул. - Тем самым дам понять, что русская епархия против Мамая и Генуи. Император с патриархом только рады тому будут. От генуэзцев уже стонут они. Те под их окнами плавают, да голые зады им кажут, никого уже не боятся.
Резко выдохнув, князь поднялся и заложив руки за спину, принялся прохаживаться по горнице. Он много лет оставался в стороне от всех свар, что кипели меж Москвой, Тверью, Литвой, Ордой, Царьградом и купеческими союзами. Судьба Византии его не интересовала, далеко греки. А вот чью сторону взять - Токтамыша или Мамая с Арапшей-царевичем, надо уже решать. И промахнуться нельзя, спалят суровые татары Нижний Новгород, если поставит не на того. И купцы, купцы, что по Волге сотнями ходят с товаром - нельзя их отпугивать отсюда. Генуэзцы это будут, новгородцы или с Ганзы кто, он всем рад, деньга от них немалая идёт.
- Ну, станешь ты митрополитом на Руси, мне какая радость от того? - князь уселся на скамью. - Говори, что надумал.
- Я здесь останусь, - склонился к нему Дионисий. - Буду кафедру митрополита в Нижнем Новгороде держать. Отсюда и власть над всей Русью пойдёт, и ты князь, великим станешь. Чую я, что конец Мамаю приходит, Токтамыша надо держаться. А сгинет Мамай, генуэзцы присмиреют. Пусть там, в Царьграде, что хотят, то и делают, здесь они нос задирать не станут. Пусть торгуют.
- А зять мой, князь московский Дмитрий? - спросил тихонько князь. - С ним что?
Поморщился Дионисий, повёл плечами, затекли они, долго уже сидит владыка с князем.
- Ему деваться некуда, - сказал он, почесав шею под бородой. - Токтамыш всяко на следующий год на Мамая двинет. Дмитрию и так, и так воевать придётся. Хоть за одного, хоть за другого. Ты в стороне отсидишься. Дмитрий ослабнет после войны, митрополит сюда приедет, что князю московскому делать? Только на поклон к тебе, к тестю родному идти. Дочка твоя, жена Дмитрия, очень он её любит, прямо глаз не сводит, и детей своих тоже. Согласится, ничего не сделает, согласится, чтобы митрополит в Нижнем Новгороде был. Я с послами Токтамыша уже переговорил, завтра с утра пойдём вниз, к Царьграду. Со мной Никита-боярин, да пара слуг. Больше никого не возьму. Ты же, князь, пока ни с кем не ссорься.
- Подожди, - князь скрестил руки на груди. - Киприан-то ведь уже митрополит? А патриарх Митяя обязательно митрополитом поставит, если тот раньше тебя приедет. Это получится, что на Руси уже двое владык будет. И ты ещё - третий! Вы так епископов, да и притч в сомнение введёте. Кто из вас истинный митрополит? Кому вера?
- Киприан значится митрополитом Киевским, Малыя Руси и Литовским, - засопел Дионисий. - Он вроде и на Руси всей, но и нет его. А Митяя не пущу доехать до Москвы. Татар подговорю, скажу, что он сторону Мамая держит.
- А сам то как патриарха уговоришь? - спросил князь. - У него, поди ка, голова кругом от ваших делов. Или злата да мехов ему много повезёшь?
Дионисий замотал головой.
- Ничего не повезу, нету у меня ничего, - сказал он. - Условие поставлю, что после меня он Киприана одного назначит, так воля патриаршья сбудется. И самое главное...
Владыка поднялся, прошёлся по горнице, поглядывая на князя: сказать, не сказать ему весть тайную. Решился. - Ересь пошла по Руси, - шепнул Дионисий. - Из Новгорода. Ересь хуже арианской.
Князь хмыкнул. В ересях он не разбирался. Одна ересь была опасной - если кто с престола его убрать хотел, остальное не интересовало.
- Стригольники объявились, - Дионисий смотрел в окно. - Если они возобладают, не останется на Руси митрополитов, и князей. Только стригольники править всем будут. Вот патриарху про них и расскажу. Он Русь терять не захочет, сколько денег от нас гребёт! Даст мне грамоту на истребление стригольной ереси и стану я митрополитом.
- Ужинать пора, - поднялся князь. - А ты, как поешь, ложись, отдыхай. Если завтра пойдёшь, сил надо накопить, дорога трудная, да и холодает уже.
Владыка и князь вышли из горницы, на окна наваливалась мокрая серость - наступал вечер. Они не знали, что часть плана Дионисия уже исполнилась благодаря жадности тех, кого послал к грекам князь московский Дмитрий Иванович.