Никто не знал и не думал, что этот бунт в осаждённой и с моря, и с суши Венеции, когда дож Андреа Контарини велел освободить старого адмирала, отзовётся неожиданным поворотом дел в далёкой Москве. И только великий книжник митрополит Киприан, сведущий не только в интригах Царьграда, но в политике бывших провинций Византии, узнав впоследствии о событиях в городе святого Марка, вздохнёт полной грудью, и радостно перекрестится, глядя на купола Успенского собора.
Могущественная Генуя, заключив союз с бесстрашными мадьярами, летом 1379 года осадила величественный город на сваях в морском заливе. Венецианцы долго и упорно сражались. Но их флот был разбит, а крепость Кьяджа пала.
Пять тысяч мадьяр и три тысячи жадных к добыче падуанцев блокировали побережье, генуэзские хищные галеры не давали пройти никому в город святого Марка. Казалось, что ещё немного, и Венеция падёт, и только Генуя тогда будет властвовать на Средиземном море. И только купцы Светлейшей Республики смогут торговать здесь, и в варварских странах Черноморья.
Однако, после того как Витторио Пиззано вышел на свободу, начался закат всевластной Генуи. Двухлетная война за Венецию завершилась разгромом генуэзского флота, и они уже не могли диктовать безвозбранно свою волю на берегах морей и рек. Союзники покинули Геную, получив свой кус добычи, и теперь единственным шансом для побеждённых оставалось укрепить власть рыжего царя Мамая. Вместе с ним они надеялись взять под свой контроль торговые пути, шедшие с востока через Каспий, Азовское и Чёрное море, а также Волгу, Дон и Днепр. Тогда бы они могли отсечь от большого пирога не только обнаглевших венецианцев, но и заносчивую Ганзу. Больше им не на кого было полагаться. Узнав о подготовке Мамая к схватке с Токтамышем, генуэзцы отправили к нему на помощь большой отряд кондотьеров - арбалетчиков и копьеносцев. Весной 1380 года, через месяц после того, как на Дону прошёл лёд, они стали лагерем в бывшей ханской ставке упокоенной царицы Тайдулы, на берегу реки Упы, там, где в неё впадает речка Тулица. Эти бойцы были последним шансом Светлейшей Республики Генуи.
А пока генуэзцы с мадьярами резали венецианцев, а те отчаянно сопротивлялись, в сентябре 1379 года, попаданец Александр Светлов, ставший боярином епископа Дионисия, ехал с его дружиной в Васильевский монастырь Гороховца. После выхода из Нижнего Новгорода дождей не было, пришло тёплое и приветливое бабье лето.
Рано утром, когда только всадники начали разминать коней, старший по обозу Данилка-Шерсть подскакал к Роде и глубоко выдохнув, вытер под носом.
- Так что беда, боярин, - сказал он. - У двух телег и фуры колёса лопнули. Надо денёк будет постоять, чинить возы то надо.
Ехавший рядом Светлов машинально глянул на часы - около восьми утра. Можно будет ещё поспать, значит.
- Надо, так постоим, - ответил дружиннику Родя и кивнул, давая понять, что тот может заниматься делами. Данилка-Шерсть развернул коня и шагом поехал к телегам.
- Дозорных назначу, поедим, и поспим. Так ведь? - Родя глянул на Светлова. - Или поездим, посмотрим, что тут в лесу есть? Может, кабана завалим или зубра. Ты как, согласен?
После упоминания зубра спать сразу расхотелось. Такая добыча, мало кто из охотников мог взять зверя из всемирной Красной книги.
- Я только за, - возбудился Светлов.
Из дружины с ними собрались четверо - Хрисанф, Кошкомой, Север-Лютый и Мясоед. У всех только копья, да у Кошкомоя лук со стрелами, никогда не расстаётся с ними. Он ещё носил зелёный колпак, так что Светлов порой мучился, вспоминая, на кого же так похож этот лучник.
Родя выставил дозорных, поручил досмотр за табором Данилке-Шерсти и охотники двинулись в лес. Свежатинки хотелось всем попробовать, да осенью и зверь жирный, нагулянный. Север-Лютый с Мясоедом ехали впереди, внимательно посматривая на землю и деревья. Остановившись около кривого вяза, Север махнул рукой.
- Смотрите, - он уставил пальцы на дерево. - Видите, шерсть на коре. Это зубр тёрся. Только шибко старый, шерстинки серые, поседел, видать, зверюга.
Покрутив головой, Светлов увидел поломанные кусты, обломанные ветки. Это говорило, что здесь бродил большой обитатель леса.
- Только следов не вижу, - склонился с седла Север-Лютый. - Видать, земля тут плотная, не продавить копытами.
Охотники поехали дальше. Мясоед с Севером оторвались от них метров на двести и мелькали впереди за деревьями. Вдруг они остановились и слезли с лошадей. Мясоед обернулся и начал махать рукой, давай знак, что тише двигаться. Охотники спешились. Хрисанф взял четверых коней и остался на месте. А Светлов, Родя и Кошкомой бесшумно пошли к дозорным.