У стены кельи что-то шумнуло. Святые отцы оглянулись, это Стефан уронил толстую книгу и сейчас аккуратно поднимал её с пола, стараясь не слишком измять страницы. Сергий покачал головой, он любил книги и жалел их. Киприан, слывший великим книжником, сам любил писать, и потому нахмурился. Но замечаний делать не стали, Стефан готовился к тяжкому походу и портить ему настрой придирками не стоило.
В оконце ударило снегом. Начало октября, а уже завалило поля. Что за притча такая на Руси, который год летом дожди, а зима на полгода приходит. У франков да германцев, говорят, голод великий так и не спадает уж несколько лет. Гневается на людей господь, за грехи их гневается. Сергий перекрестился.
- Я думаю, что надо князя московского Дмитрия возвысить, - неспешно продолжил Киприан.
- Он и так великий князь, - сказал Герасим, перебирая чётки. - Что же его, царём что ли, по татарскому обычаю объявить?
Киприан замотал головой.
- Надо рукописи написать, в которых указать, откуда есть что пошло на святой Руси, - сказал он. - И потихоньку подвести к тому, что именно Дмитрий Иванович самый государь и есть. И чтоб ему все и подчинялись.
Сергий с Герасимом молчали, обдумывая сказанное. Люди они умнейшие, так что идею сразу уловили.
- Летопись надо делать, - кашлянул игумен. - Летопись со времён дальних.
- Хорошее дело, - Герасим положил чётки на стол. - Надо подумать, что там написать. С чего начинать?
- Со времён библейских, - сказал Киприан. - Потом сразу на Русь перейти. Князь нужен давнишной, такого, кто бы не помнил никогда его. И от него весь род княжеский пустить до Дмитрия Ивановича. Чем древней семья, тем больше чести.
- А какого князя нам указать? - Герасим облизал губы. - Надо язычника, чтоб до Владимира ещё.
- Имя надо придумать ему, - согласился Сергий. - Редкое и не наше.
В дверь кельи дважды стукнули.
- Кто там?! - недовольно крикнул Сергий. - Заходи!
Пригибаясь в низком проёме, в келью зашли двое, крепкие, высокие, глаза спокойные. Один в красных сапогах, кафтане синем и шапке бобровой, щербатый и со шрамом, второй в чёрных сапожках на завязках, штанах и коротком кафтане, цвета зелёного с коричневым, в зубах белая палочка дымит.
- Здравствуйте, - первый снял бобровую шапку, склонил голову и перекрестился, взглянув на икону в углу кельи. - Мы бояре Дионисия суздальского, письмо от него привезли игумену Сергию.
- Как имя первого русского князя!? - внезапно спросил его Киприан.
- Рюрик! - почти сразу ответил второй боярин. - Рюриковичи, в палатах живут.
Святые отцы переглянулись.
- Письмо давай, - сказал Сергий и протянул руку. - А сами отдохните, потом поговорим.
Бояре поклонились и вышли, оставив запах травяного дыма. Стефан поморщился.
- Хорошее имя, Рюрик, - Киприан глянул на Сергия и Герасима. - Как вам?
- Так и будет, - кивнул епископ. А игумен помедлил чуть и тоже кивнул.
- Ну вот, нежданно-негаданно большое дело начали, - сказал Сергий. - А сейчас всё-таки надо попотчевать. Полба с маслом льняным нынче у нас.
- Вот и слава богу, - перекрестился Киприан. - Всё еда.
- Тогда вечером, после трапезы ещё соберёмся и поговорим, - сказал Сергий. - Надо подумать, где летопись найдётся. Здесь нельзя, на Москве тоже. Заподозрит кто-нибудь ещё.
- В Нижнем Новгороде, - засопел носом Герасим. - Там монах есть, грамотей и шибко даровитый. Да и пока Дионисия нет, никто про Нижний и не подумает. Монах Лаврентий, он ныне здесь, я утром его видал.
- Так и решим, - Сергий поднялся, прошёлся и ещё раз сказал, утверждая: - Так и решим.
Он развернулся, открыл толчком дверь и крикнул в коридор: - Полбу несите! И взвар шиповника.
Герасим, перебирая чётки, внимательно взглянул на Киприана. Тот улыбнулся, развёл руками.
- А иначе никак, - сказал он.
- Иначе никак, - согласился епископ и повернувшись к иконостасу, где стояла икона Петровской Божьей Матери царьградского списка, перекрестился. - Святитель Пётр, собиратель земли Русской, благослови нас на благое дело.
Между прочих дел Дионисий указал в письме Сергию, что пока его не будет, дружину свою он поручает ему.
«Дабы не баловались, держи их в строгости, пусть в дозоры ходят или с войском княжеским отправь воевать кого или в караулы на литовскую границу», - писал беглый епископ.