А Сергию тридцать битых жизнью и матёрых мужиков были вовсе ни к чему в лавре. Ещё начнут пировать, да монахов смущать гулянками своими. И потому игумен перепоручил их Киприану, благо что тот, после всех тайных разговоров и составления планов, решил вернуться в Москву. Взял он с собой только бояр - Ослябю да Пересвета, с ними ещё шестерых. Остальных отправили в Суздаль зимовать.
- Там в Спасо-Преображенском монастыре игумен Евфимий, он им потачку не даст, - говорил Ослябя, накинув капюшон подаренной непромокаемой куртки. - Хорошую одежду тебе змей приволок, между прочим. Вот только железо это зря таскаешь, толку никакого. Отдай кузнецам для дела. Лук со стрелами куда надёжнее.
Пересвет хмуро взглянул на него, похлопал по прикладу свою вертикалочку, лежащую в кожаном кабуре, притороченном к седлу, и ничего не сказал. «Она ещё себя покажет, - подумал он. - Подумаешь, не попал в гуся».
Несколько дней в лавре бояре Дионисия провели на охоте. И каждый раз лучники, детки боярские которые, реально доказывали превосходство древнего оружия над огнестрельным стволом. Наиболее позорной оказалась стрельба по гусям. Запоздалый косяк тянул над рекой, и Кошкомой с Хрисанфом предложили Пересвету сбить птичку.
Дробь явно не доставала, и Светлов ударил из нарезного ствола. Три патрона сжёг без толку. Родион скорбно покачал головой и подмигнул своим парням. Каждый пустил по две стрелы и три гуся рухнули на поле у лавры, ещё один, с трудом махая крыльями, дотянул до леса и там упал за деревьями.
До Москвы ехали не спеша. Киприан понадеялся на выпавший снег и первые морозы, но на следующий день после выезда из лавры пришла оттепель, дороги развезло. Санки митрополита хорошо скользили по грязи, но постоянно застревали в рытвинах. До столицы ехали пять дней.
- На электричке с Ярославского час с небольшим до лавры, - думал Пересвет, качаясь в седле. - А тут. Задница уже как не своя, тяжело верхом то ездить так долго. Зато полезно для здоровья, свежий воздух и вообще.
Ночевали по пути в деревенских избах. Пересвета там мутило. Топились дома по чёрному, пахло дымом, потолки низкие, закопчённые. Спать душно, пахнет богато всякой антисанитарией. Смерды спали на печи, да на лавках, мылись редко. И насекомые. Клопы, тараканы и блохи, блохи - эти мелкие прыгуны сотнями бросались на ноги и без устали жрали человека, буквально заживо.
У Пересвета в рюкзаке нашёлся баллончик спрея от насекомых, давно уж там лежал. Первая же струя, вылетевшая из него, произвела грандиозное впечатление на всех. Кровососы сотнями валились замертво, а смерды просили боярина облить их с ног до головы, чтобы избавиться от клопов и блох.
- Как они так живут? - изумлялся Пересвет, разговаривая с Ослябей. - Ведь скотство сплошное! Один плюс - ипотеки нет.
- Смердам хорошо живётся, - хмыкал приятель. - Спит, жрёт, с бабой своей развлекается, землю пашет и доволен. А татары угонят на продажу, так ему ещё лучше. Там тепло, а в прислугу попадёт, так вовсе замечательно, кормят-поят, живи не хочу. Они же сами порой убегают в Крым, да ещё куда. А ипотека - это кто?
- Кабала вечная, без права выкупиться.
- Понятно, - кивнул Ослябя. - Ну, это кто как сам захочет. Кто в кабалу ползёт, а кто свободно живёт. Сам человек решает.
Жить Пересвету с Ослябей определили в Чудовом монастыре, там, где и митрополит свой флаг держал, как говорится. Кремль старинный, белокаменный. Таких зданий чудесных Пересвет в Москве и не видывал.
- Вот как строили предки-то наши, - он целый день бродил по кремлёвским закоулкам, рассматривая давно уже в его времени снесённые церкви, монастыри, княжеские хоромы. Терем Дмитрия Ивановича был сложен из неохватных брёвен, могучий и очень впечатляющий. Внутрь Пересвета не пустили угрюмые стражники. Узнав, что он из свиты митрополита, посоветовали без дела не шататься.
- А то враз тебя бастрыганам спровадим, а у тех разговор короткий, а кнут длинный, - оценивающе разглядывая боярина, сказал хмурый детина, почёсывая шею.
Пересвет спорить не стал и ушёл.
Заставив баб-монашек выскоблить полы до белого и отмыть стены в отведённой им с Ослябей комнате, он ещё попрыскал своей отравой из баллончика по углам.
- Невозможно ведь быть тут! - возмутился Ослябя, морщась и зажимая нос.
- Поехали, погуляем, - предложил Пересвет. - Мне практиковаться надо в верховой езде. Заодно и город посмотрим.
Одна из проблем, которую пока не мог решить московский попаданец, была в отсутствии трусов и носков. Сыночек его, космический рейнджер Джеллада, помог набраться всяким барахлом, а вот о таких обычных вещах как-то Пересвет и не подумал. Здесь же, в белокаменной Москве, трусы никто не носил - он узнал об этом от Родиона, - и носков тоже не знали. Портянки были в моде. Очень удобно и практично. Да, одежда тут крутая, шерсть, лён и немного шёлка. Коттона вообще не видать. Сейчас Пересвет под берцы намотал бархатные портянки, купил в Гороховце у купцов, приехавших на богомолье. Тепло и престижно. По совету Осляби, между прочим, тот сам такие носил.