- А вы что делаете сегодня вечером? - улыбнувшись душевно, спросил Пересвет. - У вас такая прекрасная шубка, соболиная опушка на ней и шапочке, лучшие на Москве, наверно? Можно только позавидовать вашему великолепному вкусу, ах, какие прелестные серёжки у вас, с жемчугами, но они не могут превозмочь вашей красоты. А какие у вас глазки, как две стрелы Амура, они пронзили моё сердце, как бейсболку, насквозь!
Тут Пересвет склонил голову, поднял, и улыбнулся девушке. Та внимательно его слушала и вдруг крикнула кому-то во дворе: «Я за этого боярина замуж пойду! Оболенские не нужны, пусть домой едут».
- «Вот это я попал!» - только и успел подумать Пересвет, как сзади раздался свист и крики.
Он развернул коня. Всадники, стоявшие поодаль, волновались; один из них крутился, выворачиваясь из рук приятелей и родни. Это ему удалось, он сразу пустил коня в карьер, выхватив саблю, очевидно, желая зарубить Пересвета, так как понёсся к нему, что-то выкрикивая.
Боярин, не раздумывая, погнал коня навстречу. Скорее всего, это был отвергнутый жених, но разбираться некогда. Даже не картинками, а сполохами видений пролетели воспоминания, как дурачились на тренировках по пятиборью. Верхом атаковали друг дружку, лупя по фехтовальным маскам шпагами. Пересвет тогда прочёл «Тихий Дон» и приём Гришки Мелехова пришёлся ему по душе. Несколько раз помогал победить не ожидавших такого хода соперников.
И сейчас попробуем.
Кони неслись навстречу, подводя своих всадников к удару правой рукой.
- «Эх, лошадь необучена!», - мелькнуло в голове. Но не подвела.
Когда до разъярённого противника осталось десятка полтора метров, Пересвет мягко увёл коня вправо и зашёл к визави с другой стороны. Тот успел только вытаращить глаза, соображая, как ему рубить на левую сторону. Стоявшие всадники, уже поняв, что будет, ринулись на подмогу, понимая, что не успевают, но хоть отомстить.
Пересвет перекинул саблю из правой руки в левую, оказался с незащищённой стороны противника. Тот разворачивался в седле, поднимался на стременах, надеясь хотя бы не допустить смертельного удара, а там его выручат. Но боярин и не собирался его убивать.
Он ударил противника по голове плашмя, у того сорвало синий, шитый золотыми нитками колпак. Противник закачался и выронив саблю, упал на гриву коня. Пересвет же развернулся и примирительно замахал руками налетающим всадникам. Один из них, ощерясь и не обращая внимания на мирные жесты, занёс над головой саблю. И тут тихонько пропел колокольчик и стрела ударила в широкий рукав кафтана атакующего. Видно, зацепила и руку, так как сабля покачнулась.
- Стой князь! - вопили остальные всадники. Пересвет отъехал подальше и оглянулся. На крыше сарая, за тыном, стояла девушка-краса и держала лук со стрелой. Всадники окружили обоих пострадавших, а кто-то крикнул Пересвету, чтоб уезжал, пока цел.
Боярин не стал просить два раза, послал воздушный поцелуй своей принцессе в соболях, и весьма воодушевлённый, поехал обратно в сторону библиотеки имени Ленина. Решил объехать Кремль кругом. И влип.
Буквально минут через пять, когда Пересвет стоял на замёрзших берегах Неглинки, высматривая, где её лучше переехать, около него остановились три всадника.
- Боярин, - сказал один из них, почёсывая шею нагайкой. - А поехали с нами?
- Чьих будете? - спросил Пересвет и закурил.
- От Бастрыгана мы, - уточнил другой всадник, баюкая в руках железный шарик на верёвочке. Верёвочка была с петлёй, что захлёстывалась на запястье правой руки всадника.
- Простите, у вас кистень? - вежливо уточнил у него Пересвет.
- К сожалению, боярин, ошибся ты, - усмехнулся всадник. - Кистень с ручкой, и подвес чаще всего цепной, а это гасило.
- Удобная вещь, гармонирует с вами, - сказал Пересвет: - А Бастрыган, кто это, простите?
- Так познакомишься, - третий всадник передёрнул плечами. - Поехали уже, холодает. А у нас тепло, дров то не жалеют.
- Далеко ехать? - уточнил боярин.
- В Кремле, недалеко тут, - мотнул нагайкой первый всадник. - В Татарской башне.
Пересвет бросил окурок на лёд Неглинки и повернул коня.
Бастрыган оказался боярином князя Дмитрия, надзирал за строительством рва, что тянули от Неглинки к Москва-реке. Попутно он же присматривал за поимкой разбойников, лазутчиков всяких, и князь поручил ему выспрашивать этих татей обо всём интересном. В этом Бастрыгану помогали специалисты по дыбе, горячему железу и другому разнообразному инструментарию.
Его дети боярские привезли Пересвета в Татарскую башню, где и правда полыхал огонь в углу огромного подвала. Поодаль, на лавке, застелённой медвежьей шкурой, сидел, опершись на стол, одноглазый грузный мужик в красном кафтане и потирал лысую свою голову.