- Здравствуй, боярин! - улыбнулся он Пересвету. - Давай знакомиться, я, значит, князя великого Дмитрия боярин Осип Бастрыган, а ты, говорят, митрополиту Киприану служишь?
- Тепло тут у вас, - Пересвет подошёл к столу, присел на лавку рядом с Бастрыганом: - Да, с Киприаном нынче работаем, типа, в аренду нас сдали.
Княжий боярин сочувствующе покачал головой, вздохнул.
- А вот работают тут, у меня, - он махнул рукой. Из тёмных углов вышли два мужика в тулупах на голое тело, лаптях и грязных латаных штанах.
- Железо калят на огне, да тех, кто упрямится, гладят железом то этим, - пояснил Бастрыган. - Или вот на дыбу повесят, да и кнутом, кнутом!
Пересвет посмотрел на княжьего боярина.
- Тебе от меня-то чего надо? - спросил он.
- Так видали тебя со стригольником в кабаке недавно, - сказал Бастрыган и тяжко вздохнул. - Замышляете, значит, против митрополита нашего, а князь его очень полюбил.
Он кивнул мужикам в тулупах и те пошли греметь железными палками, крючьями, да щипцами всякими, прилаживая их на огонь. Заскрипели канаты на дыбе, орудие приводили в рабочее состояние.
- Ну, - Бастрыган тронул Пересвета за руку. - Поговорим, или как? Боярин, не молчи. Спать охота, а тут ногти рвать на ночь глядя. О чём со стригольником новгородским вчера говорили? - он повернул голову к огню, где копошились палачи и коротко крикнул: - Михей!
Тот развернулся, держа в руках щипцы, раскалёнными до алого на концах.
- Готово! - прохрипел он.
- Иди сюда, - крикнул ему Бастрыган и вздохнул.
Пересвет удивлённо хмыкнул. И тут в подвал вошёл Вадик, держа в руках охапку дров. Он, не глядя на Пересвета, вывалил дрова у огня, отряхнул свою куртку и отойдя от жарких языков пламени, уселся на чурбак, стоявший у стены.
- Вот спасибо тебе, Осип, - выдохнул Пересвет. - Вот сейчас то мы и поговорим.
И тут его как кто дёрнул. А что он предъявит Вадику? Дела, которых ещё не было, и кто в них разберётся? Вот убьёт он его сейчас и что? Как объяснить это местным, тому же Бастрыгану или Ослябе? Конечно, убивают и здесь, но обоснованно, беспредела нет. За всё свой спрос.
Пересвет набрал воздуха в лёгкие, задержал на пару секунд дыхание и шумно выдохнул.
- Какого, говоришь, Осип, стригольника тебе надо? - успокоившись, спросил он и махнул Михею, дескать, отдохни пока, надо будет позовём. Палач остановился, на раскалённых шипцах мерцали багровые искорки.
- Эхе-хе, беда-бедович, - покачал головой Бастрыган. - И как с тобой говорить-то? Прямо беда. Привели тебя ко мне не пуганого, не пытанного. Ты и не боишься ничего, и ведь неправду скажешь. Прямо не знаю, как и быть.
Он поднялся, и сильно хромая на правую ногу, отошёл в угол. Донеслось журчание, видать, боярин справлял малую нужду. Тут Вадик среагировал на движение босса и глянул на Пересвета, равнодушно глянул. Узнал, напрягся, приоткрыл рот и облизал губы. Потом откинулся головой на стену и закрыл глаза.
- Кузнец новогородский Поспелко, - тяжко сел рядом Бастрыган. - Видали вас в кабаке. И сейчас заметили тебя мои люди. А ты, оказывается, у Киприана в боярах. Значит, заговор удумали. Где Поспелко?
Он прищурил единственный глаз и пристально посмотрел в лицо Пересвету.
- Нет, тяжко с тобой, тяжко, надо тебя размягчить, на дыбу для начала, - Бастрыган поцокал языком. - И с тобой ещё кто то был, в кабаке-то проезжей избы? Вот вас трое, шайка уже получается.
Вадик открыл глаза и не двигаясь, смотрел на Пересвета. Ждал.
- Со мной был Родион, боярин епископа Дионисия, как и я, - спокойно начал говорить Пересвет. - Он в Царьград уехал, а нас к Сергию в лавру отправил, в Сергиев Посад. А тот нас к Киприану приставил, для охраны.
- Родион, боярин Дионисия? - хмыкнул Бастрыган и крикнул в темноту подвала: - Захарко, поди сюда!
Вышел один из тех всадников, что привезли сюда Пересвета. Боярин подумал, сколько же народу скрывается тут во тьме? Подвал огромный, наверно.
- Родиона Ослябю знаешь, боярина беглого епископа Дионисия? - сурово спросил Бастрыган.
Захарко помотал головой и пожал плечами.
Бастрыган задумался, а Пересвет закурил. Внимательно наблюдающий Вадик потянул носом: соскучился по табаку, скотина.
- Да, Ослябя, Ослябя! - размышляя, громко сказал Бастрыган и налил себе в глиняную кружку из глиняного же кувшина чего-то мутного.
- А здесь Ослябя! - вдруг раздался знакомый голос.
Родион, как и все местные обитатели, вышел из темноты и подошёл к столу.
- Здоров будь, Осип Бастрыган! - сказал он. - Как нога, зажила?