Ладно, Вадик и всё, что с ним связано, осталось в том мире. А что здесь? Опасен ли он? Возможно, да.
Тогда надо его убить. Но ведь так просто это не сделать, нужны основания, доказательства его вины. Какой вины? Можно всё наврать, придумать. Но ведь это подлость, подлость, от которой самому станет плохо.
Вот проблема - найти доказательства вины человека, который как минимум дважды хотел убить его! А если Вадик сейчас сам решает, как убить его? И значит, чтобы спасти себя, надо стать негодяем, точно таким же, как и он?
Что за чертовщина в башке! Да что же делать-то?!
Надо искать какой то выход, надо решать эту проблему. Конечно, проще всего убить Вадика, но как то выглядеть при этом благородно, или из-за угла ночью зарезать.
Походив по двору, Пересвет выкурил ещё две сигареты, но так ничего и не решил.
«Надо идти спать, - подумал он. - И завтра ещё раз всё обдумать».
Вернувшись в келью, Пересвет попил холодного квасу на чёрных сухарях, лёг и вдруг ситуация повернулась другой стороной. Ведь там, на войне, его считают предателем. И только Вадик может подтвердить, что это не так. Значит, его наоборот, надо беречь, вдруг получится с Джелладой решить тему возврата в своё время. А как Вадику объяснить, что они не враги, не надо его опасаться? Ладно, что нибудь придумается.
Пересвет начал засыпать, мысли успокоились, вроде эта проблема нашла решение, но осталось лёгкое ощущение, что он вроде струсил, отказавшись от идеи убить Вадика. Как то недостойно вроде с его стороны.
«Да ну всё к чёрту! - мелькнуло в голове. - Надо выспаться, завтра свататься идти. Ещё решить надо с утра, хочу я жениться или нет. Совсем ты, Саня, запутался. Ладно, разберёмся, спи, балбес».
Утром Пересвет набрал на монастырской кухне кипятку и заварил в двух кружках чаю. Незнакомый приятный аромат немного разгонял старую, застоявшуюся вонь, но монахи, варившие кашу из полбы, хмуро поглядывали на боярина. Давали понять, что не стоит тут запахи свои пускать. Когда Пересвет вышел, один из монахов чихнул и сказал, что интересно бы попробовать варево боярское. Коллеги посмотрели на него, как на человека с плохой репутацией и он начал усердно креститься и бормотать молитвы, искупая вину соблазнённого неведомым запахом.
- Много тебе змей сушёнок этих принёс? - спросил Ослябя, потягивая чаёк.
- Каких сушёнок? - не понял Пересвет. Родион пошурудил рукой в коробке с чайными пакетиками.
- Хватит пока, - Пересвет попробовал кашу - пресная, подсолил и начал хлебать её деревянной ложкой.
- Варяги-то хлеба не дали тебе? - Ослябя допил чай, вытер пот со лба: - Схожу ещё за горячей-то водой, сушёнку ведь можно ещё раз в кипяток кинуть?
- Кидай, кидай, экономить их надо, когда ещё змей прилетит, - Пересвет глотал безвкусную кашу, морщился и вдруг поднял голову: - Какие варяги? Где они?
Уже стоявший в дверях Ослябя повернул голову.
- Так варят они, на кухне, варяги и есть, - сказал он и вышел.
Пересвет только помотал головой.
Вчерашние дела уже подзабылись и бояре собирались идти к Киприану, как в коридоре послышались твёрдые уверенные шаги, не похожие на монашеское шарканье. Что то звякнуло, загремело, чей то тихий голос сказал - здесь они живут, туточки.
Дверь в келью распахнулась и в неё зашёл невысокий крепыш в сапогах со шпорами, богатой одежде. Взгляд у него был весёлый и удалой.
- От князя Карачевского боярин Иван Щербак! - представился он. - Кто из вас в зятья к нам идёт? Поехали со мной, надо обговорить, когда свадьба, где молодые жить будут, да как им жизнь строить да наживать добра всякого. Князь с княгиней ожидают. А княжна Иулиания Святославовна велела без жениха не возвращаться, иначе голову мне срубит!
И Щербак захохотал, чуть закинув голову назад. За его спиной мелькнул монах, явно недовольный и постояльцами, и теми, кто в гости к ним ходит.
- Ты князю-то передай, что мы к митрополиту сейчас вызваны, - усмехнулся Ослябя. - Его блаженство вечером к великому князю собирается, если нас с собой не возьмёт, то жених непременно приедет.
Щербак почесал затылок, сдвинув наперёд бархатную синею шапку свою, кинул взгляд на Пересвета, потом высунул голову в коридор и громко позвал кого-то. Затопали, засопели, прибежали.
- Езжайте на двор, - велел кому-то Щербак. - Передайте, что жених у митрополита, а потом, может, к великому князю Дмитрию поедет. А я тут останусь, стеречь его стану, чтоб никто не увёл! Поняли?
Кто-то что-то пробурчал и почти сразу снова затопали ноги в быстром беге.
- Я вас здесь обожду, - сказал Иван Щербак, прошёл в келью, оглянулся, поднял берестяную крышку с кувшина с квасом, сунул туда нос, смачно понюхал (соплей напустил, мелькнуло в голове у Пересвета), повертел в руках пачку сигарет, и уселся на лавку.