- Вы идите, - зевнул Щербак. - Я посплю тут, домой-то ехать нельзя, княжна и вправду может башку снести.
Он захохотал.
- Я не пугаю тебя, - Щербак потянулся, всё ещё улыбаясь. - Но девка боевая, в обиду не даст ни себя, ни мужика своего.
Тут засмеялся и Ослябя. Пересвет только лишь помотал головой, закурил и тоже начал хохотать. Видимо, день сегодня будет весёлый.
Баню можно было топить хоть каждый день, так как дров по указу великого князя для нужд боярина Бастрыгана выделяли изрядно. Впервые за почти три месяца Вадик мылся от души. Он отчистил куртку, постирал штаны, бельё, сложил всё пока в предбаннике, и с удовольствием уже третий раз парился.
Для мытья палачи ему дали чугунок с какой-то мыльной на ощупь жидкостью, сказали, что это щёлок. Оказалось лучше любого шампуня. С кожи будто сняли килограммы грязного груза, да и волосы промылись лучше не бывает.
Выйдя в предбанник, Вадик обтёрся льняной утиркой и накинул через голову шерстяную, до пят рубаху. Михей дал на время.
Приоткрыв дверь, Вадик закурил. Те полпачки сигарет, что вчера оставил на столе Пересвет, он забрал себе. Не зря же боярин на него глянул оценивающе. Сначала убить хотел, по глазам ясно стало. А потом передумал, вот и хорошо. Можно хоть об этом не беспокоиться. Да и вдруг решит приятелем стать; где он сигареты берёт, интересно. Да ещё с акцизной маркой - в этом средневековье.
Что то он, видимо, хочет. Ну, посмотрим, может и выгода какая прилетит.
Вадик вспомнил, как уже почти простился с жизнью в плену у дикой литвы. Совсем народ безбашенный. Отморозки двести процентов. Один хотел в него стрелы пускать, другой уши отрезать. Ладно, главный у них батька Дунай спас его от проблем.
Привёз в Москву, правда, не похож этот городишко на грязных берегах быстрой реки на столицу. Но местные так говорят. Кремль какой то белый весь, а по телевизору вроде красные стены и башни, кстати, и звёзд на них нету. Видно, не поставили ещё.
Привёз его Дунай к богачу, боярину Микуле. Ему Вадик без утайки всё рассказал, о чём Рыдай говорил. Только напутал немного, якобы Рыдай волшебный меч ищет, а тот у Микулы и хранится. Боярин только головой покачал. Велел к Бастрыгану отвести, чтоб о разбойниках подробно рассказал. А там, в пытошных подвалах Вадик сразу признался, что во всём виноват и попросился на службу к Бастрыгану. Тот хохотал сначала, а узнав, что клиент умеет читать и писать, правда, в буквах путается, всё таки взял к себе.
«Это мне очень повезло, - подумал Вадик. - Потому что я головой могу соображать. Ничего, ничего, и боярином стану. Может, ещё и Бастрыгана самого заменю. Дело то нехитрое, с людей кожу драть, да калёными щипцами рёбра ломать».
Он затушил окурок, собрал сырую одежду и обувшись в выданные лапти - казённую обувь, побежал в подвал: там у вечно горящего огня всё можно будет просушить. Потом обед - баранина варёная с репой и бражка. Жить можно, бывало и хуже. К тому же небольшой, но начальник, товарищ палача московского. Не каждому такая должность по зубам. А Вадик справится. Жалко только, карандашей и фломастеров нет, про кисти с красками и говорить нечего - здесь такие пейзажи, и какие типажи! На холст бы их. Ну, может, что и придумается.
Заяц выскочил на лёд озера, его занесло на скользком, развернуло, но он нашёл опору, быстро и сильно толкнулся лапами и понёсся в сторону берега, густо заросшего ракитником. Выскочившие следом за ним пёстрые гончие заскользили, одна упала, закрутившись. Остальные псы, не переставая гулко лаять, прыгали через неё и мчались в погоню за улепётывающим зайцем.
Он исчез среди ветвей ракитника, а через несколько секунд туда, в густые заросли, ворвалась собачья свора. Раздался дружный вой и среди кустов замелькали собаки, отыскивая добычу
- Обманул косой княжеских псов, - хмурый Куно фон Хаттенштайн похлопывал сложенной плетью по ладони. - Зубров надо бы взять, давно не охотились.
Гродненский князь Витовт исподлобья взглянул на него. Крестоносцы жили в Троках третий день, явно ожидая кого то. И хмурый Куно, маршал тевтонских рыцарей, и горделивый, порывистый Винрих фон Книпроде, великий магистр. Каждое утро они с Витовтом, и его двоюродными братьями Ягайлой и Лунгвеном ездили на охоту. Вчера заполевали четырёх оленей, а сегодня зайцы не давались, уходили от гончих князя Кейстута.
- Зубры в такую погоду в самую глушь забиваются, - сказал Витовт, глядя, как Ягайло с Лунгвеном верхом несутся к лесу, видимо, гоня зайца. Рядом с ними и опережая коней, мчится свора гончих.