- Приходите завтра утром к Чудову монастырю, - сказал Ослябя. - Меня спросите, если охота будет. А будете саблями на Москве махать, к Бастрыгану отправлю.
Бояре со свитой поехали дальше, разбойники, покрутив головами, и не видя литвинов, с которыми точно бы ещё раз схлестнулись, не спеша потопали вдоль Кремлёвской стены. А за ними, как дичь скрадывая, тихо потащился Вадик. Он уже составил план и полагал, что если всё срастётся, быть ему на хорошем счету у Бастрыгана.
На схватку у стены бояре нарвались случайно, Пересвет решил прогуляться после совещания у великого князя. Он был удивлён и даже потрясён теми делами, что крутились возле Москвы. На свежем воздухе хоть голова прояснится.
После того, как разогнали драку, Ослябя приотстал: он негромко говорил о чём то с дружинниками, видимо, обсуждая разбойников, что, возможно, придут завтра.
ГЛАВА 17
Пересвет вспомнил, как они с Киприаном зашли в палату на втором этаже огромного терема Дмитрия Ивановича. Как раз кончилась заутреня, которую служил митрополит в небольшой княжеской церкви. В палату они и зашли вдвоём с Дмитрием Ивановичем. Ослябя с Пересветом, стоявшие у дверей, двинулись за Киприаном. К удивлению Светлова, Дмитрий Иванович был знаком с Родионом. Великий князь похлопал его по плечу.
- Где твой беглый епископ? - спросил Дмитрий Иванович. - Одной ногой в гробу стоит, а всё бегает по рекам, да полям, да в чужой земле. Кто со стариком уехал, Никита что ли?
Ослябя кивнул.
- Убережёт Дионисия, - хмыкнул великий князь. - Бастрыган должок тебе отдал?
Он кивнул Пересвету, не дожидаясь ответа от Родиона, прошёл к столу, на котором горели несколько толстых свечей - в январе темно по утрам. Там уселся в торце, рядом Киприан. Ослябя потянул приятеля за собой, в сторонку. Сели на лавку в углу.
И почти сразу по лесенке забухали шаги. Начали собираться ближние князья да бояре. Родион негромко говорил Александру, кто пришёл на совет.
Пригнувшись в дверях, в палату зашли двое. Среднего роста, крепкие, чем то похожи на чугунного Никиту, такие же - не своротишь.
- Князья Белозерские, - сказал Ослябя. - Отец, башка седая, Фёдор Романович и сын его Иван. Суровый народ. Наш Никита им родственник, не помню уж как.
Хромой Бастрыган прошёл к столу. Увидев Родиона с Пересветом, улыбнулся, помахал рукой. За ним пошли в разных кафтанах - синих, пурпурных, зелёных, в шубах, кунтушах, шапки то высокие, то меховые или суконные колпаки со свисшей набок верхушкой. Пересвет отметил, что все мужики суровые, глаза тяжёлые, такие не отступят, не сбегут. Привыкли командовать, могут хоть кого в бараний рог скрутить.
- Князь Семён Перемышльский, - тихонько говорил Ослябя. - А это Микула Вельяминов, Михаил Бренко, Дмитрий Волынец, а тех знаешь.
Точно, Пересвет увидал знакомых. Это и князь Владимир Андреевич, и бояре Фёдор Кошка, Иван Собака («риелторы местные пришли» - мелькнуло в голове Александра), Фёдор Свибло. Были и князья Оболенские, хмуро покосились на удачливого жениха, только Семён даже не взглянул, сидел недвижно, спина прямая, глаза полуприкрыты, как и не замечал Пересвета.
- Иван Ондреич Хромой, - говорил Ослябя. - Это Воронцовы, Иван да Семён, да Тимофей, Иван Квашня, Александр Азатый. Вот братья Свибло - Иван Бутурля, Андрей Слизень, да Михаил Челядня. А это князья Тарусские Фёдор и Мстислав Юрьевичи. Вроде все.
Усаживались кто за стол, на широкие лавки, кто на лавки же у стен. Слуги принесли кувшины с квасом да узварами и вышли. В палате стоял лёгкий гомон, все о чём то вполголоса говорили. Пересвет спросил Ослябю про должок Бастрыгана.
- Два года назад мы с ним в войске пошли с татарами биться, - тихонько сказал тот. - Да побили нас. Бастрыган воин справный. Бился упрямо. Вчетвером на него наскочили татары. Мы с Данилкой-Шерстью, Хрисанфом, ещё кто то был, уж побежали. Смотрю, Бастрыган, лицо в крови, еле стоит, а мечом машет. Мы татар от него отбили, на ихнюю лошадь Осипа закинули и увезли. Я с ним и до того в походы ходил, надёжный он. Это сейчас биться ему несподручно, так великий князь его на сыск поставил. Ладно, тихо сиди.
Дмитрий Иванович поднял голову, Киприан что то продолжал ему тихонько говорить, великий князь кивнул, дескать, после ещё обсудим твою тему.
- Владимир Андреевич, - увидел он двоюродного брата. - Иди сюда, садись поближе.
Высокий, чуть сутуловатый князь Серпуховской, стоявший у окна и внимательно слушавший кого то из бояр, обернулся, и подойдя к Дмитрию Ивановичу, сел у него по правую руку. Слева от великого князя был митрополит Киприан.