Он поднял голову и снова посмотрел на князей-бояр московских.
- Войско поведёт Владимир Андреевич и Дмитрий Боброк, - сказал великий князь. - По дороге к ним и Андрей Ольгердович присоединится. Надо сделать так, чтобы разговоров много об этом походе случилось. А нам под шумок войско готовить надо, лето жаркое впереди. Вот припасы для него в Москву и свезём по зимним дорогам-то.
- Так от Брянска и Трубчевска и до Киева рукой подать, - хитро улыбнулся невысокий, быстрый в движениях боярин. По носу и правой щеке у него тянулся рваный шрам. Пересвет быстро глянул на него, а Родион, склонившись, шепнул:
- Иван Хромой, великий воин и боярин.
Но тут вскочил сидевший у окна и всё время думское неторопливо чесавший голову - то лоб, то затылок, то под светлой бородой - крепкий высокий (Пересвет припомнил - Иван Бутурля).
- А почто нам Киев нужен?! - спросил он и оглядел князей-бояр. - Нам Киев и вовсе не нужен. Там князь Владимир Ольгердович сидит, он и так в сторону Москвы дышит. А с войском придём, обидится. Пусть сидит. И на Киев идти не надо сейчас. Будет время, будет и Киев.
- Нам войско далеко от Москвы уводить нельзя, - кивнул Дмитрий Иванович. - Ягайле укорот дадим, и хватит пока.
Потом обсуждали, как с Новгородом быть. Киприан выступил, сказал, что епископ Герасим туда поедет, много чего стоит с новгородцами обговорить. Их тоже Ягайла да немцы забижать начали.
Говорили до обеда, а потом разошлись. Проводив митрополита в монастырь, Ослябя и Пересвет отправились прогуляться, и повстречались с драчунами под кремлёвской стеной. Вадика Александр Светлов не заметил.
С колдуном-порчельником Оболенским удалось договориться быстро. Семён заприметил угрюмого, седого мужика в драном зипуне. Тот тёрся возле церкви, не решаясь войти внутрь. Делал вид, что ждёт кого то, заглядывал внутрь, на святые иконы, отходил и снова возвращался.
- Грехи не пускают, - сквозь зубы пробормотал Андрей, которому Семён указал взглядом на колдуна. - Давай его прижмём.
На такое дело они собрались вдвоём, никому не доверили. Слугам знать ни к чему, что князей кто то обидеть смог. На всякий случай кольчуги под шубы надели, вдруг колдун надумает ножом пырнуть. С этими отродьями надо быть настороже.
Дождавшись, когда порчельник сойдёт с церковного крыльца и пойдёт к воротам, братья быстро зашагали к нему, подходя так, чтобы встать по бокам. Иван ещё предупредил, что нельзя давать ему выйти на улицу, там слова заговорные могут ослабеть.
Андрей поравнялся с угрюмым и плечом толканул его в сторону Семёна, а тот крепко ухватил колдуна за правую руку и быстро, склонившись к уху, пробормотал: «Крест под пятой, стой-ка, постой. Апостол Фома, добавь ума, ума да званья, божьего почитанья».
Мужик только рванулся было в сторону, как сразу обмяк, только лицо свело жуткой гримасой. Глянув на него, ухмыльнулся Андрей и вытащив руку из кармана шубу, показал быстро две золотые монеты. Порчельник так и прикипел к ним взглядом.
- Чего надо, князья благоверные? - хрипло спросил он и обтёр красной от мороза ладонью бородатое лицо.
- Придёшь с первыми звёздами к холопьим воротам нашим, и всё узнаешь, - негромко сказал Андрей. Семён, чуть прищурясь, надменно и оценивающе глядел на колдуна.
- Как тебя зовут? - спросил князь.
- Ерошка, - вдруг закашлялся колдун, харкнул жёлтым в сугроб у дверей и высморкался туда же. Глубоко вздохнул и добавил: - Ерошка, божья вошка.
- Ждём тебя, Ерошка, - брезгливо изогнул губы Андрей. - Не придёшь, без золота останешься.
Он хотел ещё припугнуть его, но вовремя вспомнил наказ брата не портить тому настрой. Порча могла соскочить на кого угодно, когда колдун злой.
Князья быстро вышли на улицу, лихо заметнулись в сёдла и помчались прочь. Кони на галопе швыряли грязный снег копытами в прохожих. Колдун Ерошка поглядел им вслед, ухмыльнулся и чуть хромая, пошёл в ту же сторону, что и Оболенские. Надо было погулять до намеченного времени. Вечерять не стоило и думать. На сытое брюхо никого не изурочить, а то, что князья хотели именно этого, Ерошка не сомневался. Одно сейчас бродило в голове, как потом укрыться, когда колдовство исполнено будет. Явно же против большого человека Оболенские замыслили. А у того свои заступники найдутся. Так можно и удавку на шею от заказчиков получить, коли те захотят следы убрать. Или к бастрыганам в подпол Татарской башни угодить. Ерошка там бывал, очень не понравилось. Он ещё раз высморкался и побрёл по кривым московским улочкам, ожидая, когда солнце уползёт за синий окоём.
На берегу пахло гнилью, - ветер два дня назад принёс с Босфора сорванные штормом водоросли. Огромные бурые кучи расползлись у подножья широких каменных ступеней, ведущих к Царьграду. Зимнее солнце жгло немилосердно, выжигая из выброшенных на берег водорослей зловоние, качающееся над Золотым Рогом.