- Ещё одно слово привезут они Тимуру, - бормотал он тихонько сам с собой. - Ещё раз скажут, что Индия ему нужна больше всего.
Вечером Ерошка не стал ждать звёзд на небе - его затянули серые снеговые тучи, а лишь сумерки поползли по московским улицам, застучал в холопьи ворота усадьбы Оболенских. Его ждали, молчаливый смерд с перекошенным лицом провёл в его небольшую баньку за сараями. А где ещё колдуну на Москве место? Только в бане; там люди рождаются, духи полночные собираются, веют отсюда тихие ветра призрачных желаний и повелений волхвов и кудесников.
Ерошка пригнулся - притолока низенькая - вошёл в предбанник; запахло сырым берёзовым духом, потухшими углями, горьковатым дымом. Пошарил в темноте рукой на вышке: здесь обычно клали лучины и растопку. На несколько мгновений Ерошка замер, ощущая, что происходит рядом. Не люди его интересовали с их мелкими недовольствами и хотелками, колдун слушал мир. Обычно никто не вмешивался в дела порчельников, полагая, что это суета и бесплодная суматоха. Но оберечься не мешало. Вдруг кто по следу Ерошки идёт: много за ним делов, а всем известно - убей колдуна и все его наветы развеются, растают, как дым под махом урагана. Настороже всегда он. А сейчас, когда снова колдовать, да порчу наводить, сил может не хватить на оборону. Тихо-тихо замер Ерошка; нет, никого нет, не почуял он.
Тут и снег захрустел под шагами, князья идут, золото ему несут. Ударил колдун огнивом персидской работы, сразу жёлто-красным шариком вспыхнул кончик лучины. Тут и Оболенские в предбанник защли, один за другим. Глянул на них Ерошка, прикрыл пламя ладонью и молча, опять пригнувшись, как нырнул, зашёл быстро в низенькую дверь, что в баню.
Лучина, склонившись чуть вниз, тихо и ровно горела, воткнутая в светец. Пламя колыхалось, выхватывая то холодные, чуть прищуренные глаза Андрея, то нервный взгляд Семёна, то спокойное, готовое к тяжкой работе лицо порчельника.
- Золото положите на лавку, - сказал Ерошка. - Кто вам дорогу перешёл? Имя можно не говорить, только намекните.
Князья невольно переглянулись. В самом деле колдун-то великий попался им, даже имя не надо ему, сам всё узнает. Но Ерошка нарочно так сказал. Он полагал, что князья Оболенские смогут защитить его от кого угодно, кроме великого князя да его родни или ещё каких верхних людей. Но на них и колдовать бы не посмели сами Оболенские.
Зазвякали монеты золотые, татарские денги и венецианские дукаты. Рукой во тьме пощупал их Ерошка, решил, что достаточно.
- Если есть одежда какая от, от.., - он замялся, но Семён быстро сказал: - Приблудыш! Да, есть от него немного.
Он вытащил из кошеля серую тряпицу, развернул, там лежал кусок плотной ткани. Ерошка взял её, поднёс к лучине, помял пальцами. Андрей посмотрел на него, потом на брата.
- Это она ему шапку прострелила когда, вырвало кусок, - прикусил губу Семён. Андрей отвёл от него взгляд.
Тщательно разглядывая непонятную, вроде плетёного войлока, ткань, Ерошка совсем прищурил глаза и осторожно коснулся её пальцем. В неверном свете лучины блеснул волос. Сразу же колдун положил его обратно, а ткань свернул клубочком.
- Лучше и не надо, больше не надо ничего, - пробормотал он и посмотрел на князей: - Что с ним, с приблудышем сделать?
- Чтоб она его выгнала! - сразу дёрнулся вперёд Семён. - Но её не трогай, - он тяжело задышал и начал разболокать шею, ослабляя тугой башлык, видать, сдавило горло бешеной кровью.
- Есть такой способ, - Ерошка ловко, одной рукой вытащил из-за пазухи небольшую квадратную деревянную шкатулочку и прибрал в неё кусок вырванной стрелой ткани. Запалил ещё одну лучину и воткнул меж брёвен. Стало светлее, так, что показалась каменка и отдушина в стене, заткнутая тряпкой.
- Как только они строится начнут, петушиные головы им в печную трубу замуровать, - сказал колдун. - Мужик при это начнёт чахнуть, силу свою потеряет, ума потихоньку начнёт лишаться.
Семён оскалился, видать, представил себе картину, как его соперник ума лишается.
- Нет, не годится, - отрезвил его брат. - Они дом новый купили, так что трубу нескоро новую ставить будут.
Посопев, Ерошка сгрёб монеты с лавки и бесшумно сунул куда-то в шубу свою.
- Кошку надо было меж них на свадьбе то бросить, - прохрипел он. - Самое верное. Месяца бы не прожили.
Князья молчали.
- Можно домой ко мне зазвать его, я б в него порчей то плюнул, - продолжил Ерошка. - Но ведь не пойдёт, наверно.
Тут в душу колдуна впервые заползли сомнения. Если враг Семёна женился на его любимой, то явно не простой это мужик. Тоже князь или боярин. А кто такой это может быть? Вдруг он вспомнил, как видел богатый поезд, князь Карачевский дочку взамуж отдавал. Чудной какой-то жених был, болтали, что со змеем дружится. Если это он, то бояться и вовсе нечего. Прислушался к себе и миру ещё раз Ерошка, никаких кругов на тёмной воде не видно и не слышно.