Узнав от этом, отслужил по нему патриарх Нил поминальную молитву, всё-таки его посланник.
- Бог рассуждает так, а нам неведомо, - сказал он как-то вечером императору. - Всё на благо нам. Нельзя русских митрополитами ставить, чтобы не обособились, верно патриарх Филофей говорил, и постановил синод, что только рождённых в Константинополе возводить в чин смотрителей Руси надо. Сейчас там Киприан, хоть и болгарин, но грек по воспитанию и учёбе. Нельзя допускать, чтоб Русь, и другие митрополии сами по себе жили. Пусть на Константинополь молятся.
Император Иоанн только кивнул. Слушал он рассеянно, дел хватало, а что там в далёкой Москве творится, его вовсе не интересовало. Патриарх Нил говорил ещё что-то о стригольниках, но Иоанн даже не понял, кто они и чем занимаются. Османы и генузцы больше всего тревожили властелина Византии, от былого величия которой осталось совсем уж немного.
Очень жалел Вадик, что нет у него автомобиля с тонированными стёклами, как в американских детективах. Сидел бы там, наблюдал за разбойниками спокойненько. А тут иди крадучись, да переживай, как бы не заметили. Увидят, что тащится за ними мужичок, да и кишки наружу пустят.
Но разбойники шагали не оглядываясь, не боялись в Москве никого. Уже и Кремля не видать, а они всё идут, только снег поскрипывает под сапогами. Хорошо, хоть укрыться можно на улицах московских, думал Вадик, держась от объектов слежки шагах в пятидесяти. Заборы везде кривые, сугробы у них огромные лежат, брёвна кучей навалены у ворот – это, видать, по зимним дорогам дрова из лесу возят сейчас. Да и темнеть уж начало, не разглядят разбойники, кто за ними крадётся.
Высоченный Роспута вдруг остановился, потянулся и решительно двинулся к огромной избе. В окнах свет мелькает, дверь открылась, вышел мужик шатаясь, мотнуло его и прямо в сугроб. Там и замер. Роспута одной рукой схватил его за драную шубу и обратно в избу закинул. Сам следом зашёл.
Вадик не останавливаясь, а закутав лицо в воротник, медленно шагал к остальным разбойникам.
- Да его к шутам! – сказал кто-то из них. – Не хочу в кабак. Спать охота.
- Девка его ждёт, - захохотал другой, это Косторук, Вадик его узнал, несмотря на сумерки.
- Пошли домой, - негромко велел Некомат.
Вадик сделал вид, что идёт к двери кабацкой, а сам приостановился, глядя вслед уходящим разбойникам. Те постепенно растворялись в синеватой дымке морозного вечера. И только Вадик решил, что пора опять двигать за ними, как дверь распахнулась и со всего маха ударила его голове. Неудачливый соглядатай откинулся назад, в испятнанный жёлтыми разводами сугроб. Из кабака выскочили трое и тут же, не отходя далеко, начали махать руками, засверкали ножи.
От греха подальше Вадик моментально вскочил и напуганным зайцем бросился бежать обратно. Сзади кто-то взвыл страшным воплем, послышались крики: «Лови паскуду, не дай уйти!». За спиной заскрипел снег, послышались хриплые крики, кто-то тонко завыл. Отбежав метров двести, Вадик оглянулся. За ним никто не гнался. А у входа в кабак в морозной полутьме шла лютая возня.
- Придурки лагерные! – сплюнул Вадик. За разбойниками идти смысла не было, они давно потерялись в московских переулках. Надо возвращаться обратно, в допросный комбинат, и всё-таки доложить Бастрыгану, что видел.
«Скажу, что Пересвет с Ослябей на службу к себе собрались разбойников брать, - решил он. – Я ведь на государство работаю сейчас, вот и просто обязан, как честный гражданин доложить об этом куда следует!»
В городе поднималась метель и Вадик, укутавшись в свою шубейку, побрёл вдоль заборов в Кремль, хватит, нагулялся сегодня. А Пересвет пусть не обижается на него, он человек маленький. Хотя, может и получится ему нагадить. А может, и нет. Но активность на службе палаческой ему в плюс зачтётся, это обязательно.
В Татарской башне тепло, аж домой ехать не хочется. Работа на сегодня окончена, никого пытать не пришлось, только брёвна пересчитать Бастрыган ходил засветло, что для рва привезли. Смерды привезли из-за Москва-реки два десятка, а надо две сотни. Ну, как раз к тёплому времени и натаскают по зимним дорогам. Летом-то из леса вывозить брёвна непросто; по кочкам да грязи тащить на телегах несподручно. Углядел Бастрыган среди лиственниц, что заказывал, три сосновых ствола. Обматерил смердов, те покаялись. Ну, выбрасывать не стал конечно, их тоже купил, но по меньшей цене. Пойдут на мебель для пытошной, а то дыба уж поизносилась, да и стол палаческий надо менять, весь изщербили топорами да железными щипцами. Ладно, ехать надо, митрополит Киприан просил наведаться вечером нынче. О стригольниках хотел поговорить.