Вскоре стоявшая у окна Мария Дмитриевна увидела, как со двора выехал верховой. За поясом у него торчала дубинка для лихих людей. На улице, за воротами, всадник послал коня намётом и вмиг пропал в московской ночи. Вернувшаяся Тайка доложила хозяйке, что всё исполнила, как надо. Вздохнув и перекрестившись. Маша велела девке спать, и сама вернулась в спальню.
Микула раскинулся на жаркой постели и беззвучно дышал, только живот поднимался чуть заметно. Жена постояла рядом, перекрестила мужа, вытерла слезинки с глаз и легла сама. Спала Маша плохо, поплакала даже, ей было жалко Микулу. Но дети дороже любого мужа. Под утро она забылась, и подушка, мокрая от слёз, высохла к рассвету.
Поспелко сидел скучный. Его держали в монастыре, не давали брагу, не давали мяса, только вода и хлеб с отрубями. Подумывали ещё епитимью наложить – на месяц по сто поклонов бить лбом каждый день, но пока, до решения митрополита, игумен монастырский решил воздержаться.
Киприан наконец-то добрался до Поспелко, окончив ряд важных дел. На беседу со стригольником у него была пара часов. Чтобы «расшевелить» еретика новгородского, пригласил Бастрыгана. Тот мог просто молчать, его репутация порой воздействовала похлеще вымоченного в молоке кнута.
- Говори, рассказывай, раб божий, как от церкви святой оттолкнуться захотели?! – сурово спросил Киприан и нахмурил косматые брови.
Скучный Поспелко начал ёрзать по скамье. Он сидел в углу, как раз напротив божницы и иногда искоса поглядывал на суровые лики святых, по которым бегали отблески огня лампады. Ему казалось, что с икон на него смотрят очень осуждающе. Однако, набравшись смелости, Поспелко глубоко вздохнул и хрипловато ответил:
- Никуда мы не отталкивались. Просто так решили, что не за что мзду священникам платить. Бог наши молитвы и сам услышит, без всяких денег.
Заворочался в полутьме Бастрыган. Он зевнул и пристально поглядел на Поспелко. У того аж спина вспотела. Ещё когда вели сюда, монахи переговаривались, дескать, Бастрыган придёт, шкуру с еретика хочет содрать, да на кремлёвской стене повесить, чтоб другим неповадно было.
Киприан постукивал пальцами по мягкой скатерти на столе. Сейчас он уже полностью отрешился от других забот и размышлял только о стригольниках. Немного упустил митрополит время, чтобы заняться ими. А хитроумный Дионисий поручение получил от патриарха на искоренение этой ереси. Сейчас кто первый с ней справится, тому Царьград и благодарен будет. Ладно, верные люди предупредили Киприана о миссии Дионисия. Послал он человека в Киев, где шустрого епископа в гостях задержал князь тамошний. Вот пусть и сидит там. Ещё верные люди прислали Киприану письмо от новгородцев папе римскому. Пока смута была в Царьграде, никто его толком и не читал, а друг Киприанов увидел, да и сразу в Москву отослал. В письме сказано было, что нет разницы для Христа между греком и римлянином, все, дескать, единую суть имеют. Еретики новгородские отправили не туда свое послание, ошиблись, привыкли в Царьград всё слать, вот и письмо крамольное туда же отвезли.
Если Киприан стригольников да униатов этих прижмёт, великую славу получит. И тогда уже не Пимен самозванец, ни Дионисий его с места митрополита не столкнут.
- Говори, еретик! – стукнул кулаком по столу Киприан. – В молчанку хочешь поиграть, так язык-то развяжем!
Вздохнув, Поспелко искоса глянул на Бастрыгана. Тот сидел не шевелясь и это ещё больше пугало новгородца. Он толком и не знал, о чём говорить. Вроде, когда шумели дома, так всё понятно было – попы и епископы много себе берут, хорошо живут, а сейчас как про это сказать?
- Ну, - протянул Поспелко и почесал лоб. – Оно конечно, нехорошо.
- Может, на дыбу его? – Киприан повернулся к Бастрыгану. Тот кивнул, дескать, отчего бы и не вздёрнуть молодца, повисел бы, размяк, да и сознался, что было и не было.
Правильно всё поняв, вдруг вспотевший Поспелко затараторил:
- Меня послали митрополита, то есть вас, проткнуть мечом волшебным, - быстро проговорил он.
Бастрыган поморщился, Киприан тоже.
- Не болтай ерунды, - строго сказал митрополит. – Много вас? Кто у вас верховодит? Почему епископ новгородский вам не мешает? Отчего вдруг решили земле кланяться, а не иконам? Кто не велит в церковь ходить?
Поспелко вытаращил глаза. Он ничего такого и не знал.
- Так это, - новгородец вытер под носом. – Мы завсегда в церкву ходим и богу молимся. А это Карп всё воду мутил, так его в Волхов башкой вниз скинули.
- Вам кто велел отложиться от церкви нашей? - чуть наклонился к нему Киприан.
- А, так это немцы! – облегчённо сказал Поспелко. - Купцы из Ганзы. Они и говорят, дескать, молиться надо своему богу, а не тому, что в Царьград деньги да меха возите. Так тратиться меньше будем. Они-то там, в своих городах ганзейских, давно уж сами по себе хотят.