Незнакомцы, хотя и одетые богато и видом суровые, тиуну Борису не понравились. Дух от них, назвавшихся боярами митрополитскими, шёл очень уж тяжёлый.
- Вы бы дышали на сторону, - кривясь, сказал Борис. - Вонища, как из помойки. Баню я велю протопить, и заночевать пущу, но утром попрошу за княжим войском уехать.
В просторной баньке от стен пахло дымом и сажей. Плошка с жиром, где плавал горящий фитиль, свет давала тусклый, но опасную каменку и огромный чугунок с кипятком разглядеть было можно. Друзья парились долго, выгоняя многодневный запой. Помылись щёлоком, ополоснулись. Пересвет ещё предлагал после парилки в снег прыгнуть: Родион глянул на него, как на умалишённого.
- Исконный обычай у русских, - вздохнул Светлов. - В снег-то прыгать.
- Вот пусть они и прыгают, - ответил Родион.
СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА
Заранее вытащив из саней чистую одежду, бояре потом хлебали чай в горнице Бориса. Сам тиун, разглядев, что гости и в самом деле не проходимцы, а люди солидные, тоже присел с ними за стол. Его угостили чайком. Горьковатый вкус понравился ему. А с рафинадом вышло ещё вкуснее.
- А чего вы такого нажрались в дороге-то? - спросил Борис. - Браги что ли? На морозе она ведь крепость теряет.
Пересвет сходил к саням, вытащил из полупустой коробки кругленькую бутылку Glenfiddich. Тиун восторженно рассматривал её, и бережно покрутил в руках.
- Мне купцы из Москвы говорили, что какому-то боярину змей глистогонку таскает, - сказал он. - В стеклянных кувшинах таких. Показали одну, но там прозрачная была.
Родион сел в угол, опёрся спиной на стену, а ноги положил на лавку. Отдыхал, потягивая чаёк и закусывая пирогами, что тиун велее притащить. От густой кулебяки на окунях и налиме жир капал на стол, пирог с редькой бодрил не хуже водки, а следующий, с рубленой говядиной, мягко давил в животе, как бы намекая, что и поспать можно.
Не жадничая, Пересвет налил тиуну грамм пятьдесят вискарика. Тот отхлебнул и прислушался. Заулыбался.
- Кровушка-то как заиграла, - повеселел он. - Полезное питье у вас, бояре.
- Только меру надо знать, - прошамкал Родион, доедая мясной пирог. - А то сдуреть можно.
- Так во всем мера нужна, - согласился Борис и придвинул серебряный стаканчик Пересвету: - Плесни-ка ещё немного.
За окнами начало темнеть. Синие тени поползли по сугробам огородов. Ещё раз сходил Пересвет к саням, притащил светодиодную лампу. В горнице стало так светло, как никогда не бывало, даже при самом солнечном летнем дне.
КОНЕЦ ПЕЧАТИ
И почти сразу кто-то загрохотал в ворота, да так, что засов начал трястись. Ночной караульщик, уставившийся было на ярко вспыхнувшее окно, аж подпрыгнул от испуга и заметавшись по двору, прыгнул за поленницу и затаился.
Звёздное небо над Москвой горело серебряным светом полуночи. Быстрым шагом, не обращая внимания на рыхлый, истоптанный снег, в котором тонули ноги чуть не по колено, Рыдай спешил к себе. Если завтра Микула приедет, то надо его уговорить любой ценой отдать ему княжий пояс. Тогда много застарелых трудностей разрешится. Лишь бы приехал братец.
Свернув в проулок, откуда не так давно выскочил Вадик, атаман пошёл медленнее. За поворотом слышались отчаянные дикие крики, удары и даже сабельный звон. Эту музыку Рыдай ни с какой иной бы не спутал. Осторожно подойдя поближе, он сошёл с тропки и прижавшись к забору, выглянул. Около кабака шла грандиозная драка. В дверях стоял Роспута и крестил саблей подступающих к нему стражников. Те, как люди служивые, про честный бой и не слыхали. Выломав из забора толстые колотые доски, они швырялись ими в разбойника, надеясь сбить того с ног. Один из стражников, угодивший то ли под удар Роспуты, то ли его шарахнули доской – отползал в сугробах подальше от схватки.
Тут же крутилась пара верховых. Один держал наготове сулицу, выжидая момента, чтоб швырнуть в разбойника. Вот он привстал на стременах, замахнулся и швырнул короткое копьё. С расстояния в десяток шагов верховой не промахнулся. Но в это же время стражник в драном медвежьем тулупе запустил в Роспуту очередной доской. Та аккуратно торкнула разбойника в грудь и его унесло внутрь кабака, сулица влетела следом. Из пьяной избы донёсся хриплый вопль. Стражники только подбежали к дверям, как там появился такой же здоровенный как Роспута мужик с обломком доски в руках. Ею он начал колотить бастрыганов так, что те опять отхлынули.