- Ты куда? – негромко присунулся он к Некомату.
- В огород, по маленькой, - ответил тот. – Тревожно что-то, вот и забрал своё, чую беду. Вдруг бастрыганы нагрянут. Роспута от них сбежал с литвинами.
Молча и быстро, кукушка бы пару раз скуковать не успела, Косторук оделся и собрался. Верил он чутью разбойничему, и своему и чужому. Бесшумно взял оружие, мешок с добром, и лёгкой тенью проплыл в сени, а оттуда в огород. Возле сарая, где похрапывала корова, Косторук с Некоматом облегчились и осмотрелись. От звёзд светло как днём.
- Почудилось тебе, - кашлянув, сказал Косторук. – Тихо везде.
Рыдай уже подходил к дому, ещё два проулка, поворот и всё. Иногда он останавливался и прислушивался. Где-то далеко кто-то покрикивал, наверно, ночной обход бродил, но в переулки те не совались, так, пройдутся у богатых домов да и обратно в караулку.
Бастрыганы долго не копались, нашли следы разбойничьи. Один из стражников присел и внимательно рассмотрел сбитый снег сбоку от тропки.
- Это саблей они начеркали, - сказал он, поднимаясь. – За ними пойдём.
Верховые ехали сзади, стражники шагали не торопясь, вглядываясь в следы на развилках переулков. Вот здесь свернули разбойники, вот ещё поворот впереди. Выскочив на неширокую улицу, они лоб в лоб столкнулись с Рыдаем.
Тот оторопел, но только на миг. Развернувшись, разбойник бросился бежать.
- Пусти! – бешено закричали верховые, протискиваясь меж пеших стражников. А Рыдай уже добежал к дому и стукнув по доскам крыльца, отчаянно завопил: «Караул!!». Прыгнув в сторону, он намерился бежать дальше, но и с другой стороны вдруг показались всадники. Пешая стража прижалась к заборам, верховые понеслись к добыче. Рыдай не раздумывая, отбросил доску лаза и нырнул под крыльцо. Учёные бастрыганы тут же полезли через забор, чтоб окружить избу, не дать уйти огородами.
Услышавшие шум и крики Некомат с Косторуком летучими мышами – беззвучно взлетели над забором и ринулись к соседнему дому. Перескочив через изгородь, они снова помчались по сугробам, уходя от погони. Откуда-то выскочил здоровенный пёс и ухватил Косторука за подол зипуна. Одним движением, чуть замедлившись, тот выхватил саблю и рубанул пса по голове. Завизжав, собака юркнула за сарай и оттуда подняла лай.
На границе степи и широких дубрав, прямо на Муравском шляхе раскинул свою зимнюю ставку Котлубан-солтан. Рядом, в дневном переходе отаборился его младший брат Деметрей-оглан. Осенью, на сытых конях князья Подолии пришли сюда со своими туменами, повинуясь воле рыжего царя Мамая. Тот опасался, что упрямый хан Токтамыш зимой бросится на север, чтобы подобрать под своё владычество Залесские земли, обложив данью московского князя Дмитрия. Потом бы приятель ужасного Хромого Тимура мог напугать молодого литовского властелина и переманить того на свою сторону. После этого Мамай бы оказался окружен с юга, востока и севера, да и потерял дань с Москвы.
Потому и велел рыжий царь идти сюда Котлубану с Деметреем. Токтамыш знал, что московский Дмитрий колеблется, и может как с Мамаем в один ряд стать, так и против. А три тысячи всадников с Подолии помогли бы ему определиться, против кого обнажить мечи.
Сейчас Токтамыш бродил в южных степях, нацелившись на Сарай, столицы Золотой Орды. Он пока раздумывал, на север ему идти, где Мамай намеревался усилить свои тумены войском московитов, рязанцев и возможно, литвы или же окончательно зачистить степи от мамаевских воинов.
По требованию Мамая, ещё в октябре, лишь встали снежные шляхи, привезли из Москвы и Рязани несколько тысяч четвертей овса для лошадей корпусов Котлубана и Деметрея. Когда ударили морозы посильнее, подольские татары зарезали баранов, приведённых с собой. Замёрзшие туши их висели с северной стороны каждой юрты. Бойцы забавлялись охотой на туров и оленей, четверых охотников порвал медведь, которого случайно подняли из берлоги; многие просто спали и ели, ожидая, когда пройдёт зима. Иногда наезжали в деревни – повеселиться с местными девушками. Конечно, без драк не обходилось. Так и зимовали.
- Думаю, Токтамыш не пойдёт сюда, - раздумчиво сказал Котлубан, седой, и чуть сгорбленный старший брат, взглянув на Деметрея. Тот валялся на кошме и почёсывался, блох тут было видимо-невидимо. Для себя Котлубан, сын Бахта-бея, султана Воспоро, велел построить деревянный сарай, просторный, с высоким потолком, крытый пучками сухого камыша.
- До весны доживём, увидим, - откликнулся Деметрей. Проворно крутнувшись, он встал на ноги и посмотрел в угол. Там уже третий день дымил тандыр – огромный, сбитый из глины. Ее пришлось копать на берегу речки, отбивать смёрзшиеся куски, потом оттаивать возле костров. С постройкой справились за неделю, и сейчас Котлубан размышлял, может, сделать ещё с десяток тандыров. И бойцам есть чем заняться, и свежий хлеб будет, не в костре печёный, а то баранина уже приелась – и жареная, и варёная.