В сарай зашли Малват, старший сотник и с ним ещё трое воинов. Они посмотрели на чуть дымящий тандыр и перевели взгляд на братьев.
- Готово, - сказал Малват. – Нашли следы.
Оперевшись на плохо ошкуренную бревенчатую стену, и покряхтывая, Котлубан поднялся. Снял с деревянного колышка висевшие на нём лук с колчаном, сунул за простой без украшений пояс кинжал в ножнах и напялил на голову лисий малахай. Деметрей уже собрался, и выходил из сарая. У входа стояли лошади, помахивая хвостами.
Малват ехал впереди, показывая дорогу, за ним Котлубан с Деметреем и ещё пятеро воинов. У всех только луки, стрелы, кинжалы, да пара последних всадников везла по небольшой охапке сулиц. Старый солтан, сев в седло, забыл свои хвори и недуги, и ехал, чуть покачиваясь в ритме лошадиного хода. Верхом Котлубан чувствовал себя гораздо лучше, чем на земле.
В ставке кое-где у юрт горели костры. На них висели котлы, где варилась баранина и другая добыча. В лесу, где ветер не так силён, устроили загоны для лошадей. Каждый день их проминали подольские всадники. Корма для них много, пусть нагуливают силу, это если бы тебеньковали постоянно, то и не трогали бы их. Овёс им, конечно, давали не каждый день. Приходилось и по степи лошадям бродить, выбивая траву из-под снега. А без этого нельзя. Пришедшие с войском верблюды, хоть и не прихотливы, но тебеньковать из-за отсутствия копыт не могли. Кормились они на разрытых от снега лошадьми полянах.
Всадники проехали тысячи две шагов и Малват поднял руку, всматриваясь в небольшую дубраву. Возле той маячил конный воин. Заметив подъехавших, замахал обеими руками.
- Там они, - ухмыльнулся Малват. – Погнали!
Кабаны, спокойно отлёживавшиеся среди занесённых снегом кустов, насторожились. Со всех сторон послышались гортанные крики, железный звон и гулкие удары по стволам дубов. Мохнаточёрный, подёрнутый седоватой шерстью вожак вскочил и помотал огромной башкой, пытаясь определить, что за опасность приближается к ним. А шум слышался всё ближе. Остальные звери тоже поднялись и крутились на месте. Только в одной стороне было тихо, именно оттуда пришли сюда кабаны из большой дубравы вчера утром. Недолго покрутившись, вожак помчал туда. Он бы атаковал любого врага, но пока никого не видел, а по опыту своей яростной жизни кабан помнил, что лучше не дожидаться противника, вдруг он окажется сильнее. Весь выводок понёсся за ним, кто покрупнее впереди, а мелкие в хвосте, чтоб не проламываться им сквозь огромные сугробы.
Выскочивший из-за дубов вожак выбрасывал по сторонам и вверх пушистые облака снега, пробивая путь. Он не заметил стоявших поодаль охотников и понёсся прямо между ними. От Котлубана до Деметрея было шагов тридцать, вскинув луки, они всадили кабану по стреле под лопатки. Широкие острые наконечники пробили шкуру и прорезав мышцы, остались торчать в спине зверя. Почуяв боль, кабан резко остановился и тут же в него вонзились ещё три стрелы. Одна, пущенная Котлубаном, угодила в грудь и прошла сквозь требуху, зацепив сердце. Кабан зарычал, бросился на солтана, но сделав лишь пару шагов, упал на бок и затих.
Выводок заметался и на него обрушились стрелы и сулицы конвоя. Оскалив зубы, Малват метал без устали из лука, поросята и кабанихи дико визжали, прыгая по снегу. Из большого, на полтора десятка голов, выводку, прорваться из дубравы не удалось никому. Снег перемешался с кровью, красное отливало чёрным на белом. Конвойцы свежевали добычу, лошади фыркали, учуяв свежую убоину, которую грузили в тороки. Но всех кабанов так не увезёшь. Воины нарубили веток, быстро сделав волокуши и закрепили на них ободранные туши. На ветке близкого дуба сидела ворона. Дождавшись, когда охотничий поезд уйдёт в сторону ставки, она громко закаркала, взлетела и усевшись на брошенные шкуры, принялась склёвывать с них мясо. Услышав зов, вскоре на место охоты явилось множество лесных жителей – горностаи, ласки, куницы, птичьи стайки. Пировали до темноты, благо еды хватало на всех, охотники оставили не только шкуры, но и внутренности. Когда стемнело, на запах крови пришла волчья стая. Они пробыли тут до утра и ушли на днёвку перед рассветом. После волков остались только кровяные пятна на истоптанном снегу.
Одну тушу Котлубан забрал себе, остальное велел отдать, кто захочет взять. Деметрей уже давно говорил ему, что у него есть парень с Красной реки, обещавший сделать умопомрачительное блюдо, самое любимое у свирепых горцев Мавераннахра. Сейчас варяг уже готовился его делать.