- Чё орёшь?! – сурово спросил Вадик. – По башке хочешь?
Он уже уяснил, что нравы здесь очень простые и если не желаешь невзначай или умышленно получить оплеуху, общаться надо дерзко. Но только с ровней, а то и выпороть могут.
- Где тут у вас парень, что рисует на стенках углём всяких людей? – спросил парень и снова закинул в рот пару комочков.
Вадик хмыкнул. Рисовал он, очень любил это дело и даже мечтал в академию художеств поступить. Недавно нашёл кусок стены в подвале, сравнительно ровный, покрыл его раствором извести: когда высохло, разгладил и начал рисовать углями. Бастрыгана изобразил, палачей, а потом, по памяти девушек, что по Кремлю бегали, всадников, башни и терема. В одном цвете не очень ярко получалось, но всё-таки неплохо вышло. Всем понравилось. Бастрыган даже хохотал, потом велел ему саблю на боку пририсовать. Разболтали о художнике по городу и даже приходили смотреть на его мазню.
- Ну я это, - сплюнул Вадик. – А чего трескаешь?
- Сушенки морковные, - ответил парень и ткнул мешок ногой: - Это тебе княгиня велела отдать.
- Что за сушенки? – спросил Вадик.
Парень отсыпал ему горсть вяленой моркови, порезанной кубиками, развернулся и ушёл. Вадик попробовал угощение, ничего так, сладенько. Развязав горловину мешка, он обомлел. Там лежали альбомы, пачки бумаги, наборы красок, фломастеров, ручек и карандашей.
Забыв про сон, и забыв про открытую дверь, Вадик притащил мешок к главному столу, где обычно сидел Бастрыган, запалил в светцах пару лучин и набрав в деревянную плошку воды из кадки, открыл акварель. Перед глазами у него встал синий вчерашний вечер, тускло сияющие в мягком лунном свете купола кремлёвских соборов, глубокие тени под стеной, мерцающий от факелов снег на поленницах. На плотном ватмане альбомных листов начали появляться цветные картинки.
- Вставать всем! – заревел грозный голос от дверей. – Всё нараспашку, на карауле никого нет! Плетей захотели, бездельники!
Вадик этого не слышал, перед глазами мягко плыли ярко-белые облака на пронзительно синем небе, крутящаяся меж башен стая ворон, ночная метель, обвивающая пушистыми снежинками костёр стражи, всадники в боевой сбруе, вороные кони, косящие недоверчивыми глазами, яркий багрянец неведомого цветка за узорами замёрзшего окна.
- Ты что тут расселся?! – рёв был уже рядом и Вадика дёрнули за плечо. – А это что за мазня?!
Медленно выплывая из чародейских видений, художник смотрел на разъярённого Бастрыгана невидящими глазами.
- Погоди, Осип, - сказал кто-то. – Посвети-ка мне.
Очнувшись, Вадик увидал рядом Бастрыгана и великого князя Дмитрия. Тот протянул руку к разбросанным на столе листам из альбома.
- Осторожно, - прошептал Вадик. Бастрыган сурово взглянул на него и сжал в руке плеть. Но вспомнив о просьбе князя, взял из стенной ниши лучины и запалил сразу три. Дмитрий Иванович указательным пальцем подвигал поближе листы с картинками, наклонился, рассматривая.
- Заплечник твой мастер большой, - сказал он, выпрямившись и глянув на боярина. – Мне как раз Сергий из Троицы отписался, просил найти рисовальщиков. Отдашь его?
Бастрыган задумался и не заметил, что часть прогоревшей лучины отвалилась и упала на картинку с метелью. Та сразу съёжилась и прогорела. Вадик только выдохнул.
- Ладно, ещё нарисуешь, - проворчал боярин и повернулся к князю: - Ближе к весне отдам, пока народу у меня не хватает.
Дмитрий Иванович кивнул, потом коротко махнул ладонью, показывая Вадику, дескать, освободи стол. Торопливо вскочив, тот начал убирать свои богатства в мешок.
Князь и боярин уселись за стол. Палачи уже суетились, один из них отвесил Вадику лёгкую затрещину, не мешайся, мол. Тот утащился на нары, прибрал мешок и вспомнив о своих обязанностях, начал растапливать печурку, где калили железные щипцы и прочий инструмент для общения с татями.
Долго ждать не пришлось, разбудили и вывели Рыдая. Тот стоял, чуть покачиваясь и морщась от ноющих ожогов.
- Скажи, Иван Васильевич, - князь пристально, не мигая, смотрел на него. – Какие у тебя дела с Михаилом Тверским? Давно тебя не видал, сколько прошло годов-то?
Рыдай молчал, глядя в темноту за Дмитрием.
- Так пять годов и минуло, - кашлянул Бастрыган. – Помнишь, на стене тверской он прыгал, из самострела болтами кидался.
Чуть скосив на него взгляд, Рыдай дёрнул уголком рта, но промолчал.
- Донесли мне, что пояс мой ты ищешь? – твёрдо заговорил великий князь. – На кой ляд он тебе понадобился? Аж в Москву за ним прибежал, не побоялся.
Как зачарованный, Вадик смотрел на допрос. Плавно качались тени от дрожащих факелов в стенах, что запалили палачи. Красные отсветы мелькали на лицах князя, боярина и Рыдая. Казалось, чёрные демоны, притаившиеся в углах, брызгают на них кровью. Даже не понимая чётко, что делает, Вадик бросился к мешку, вытащил альбом, карандаши, фломастеры и начал быстрыми экономными движениями набрасывать абрисы подвала, людей, багровых бликов.