Иулиания долго сидела, думала, молилась. Наконец решила с помощью финского колдуна хоть что-то сделать противное москвичам. А не получится, так придётся тогда и мириться с великим князем Дмитрием.
Утром она рассказала о своих планах Ягайле. Тот даже спорить не стал, во всём с матерью согласился. А когда ушёл от неё, то у себя в горнице встал на колени перед иконой Киевской богоматери и дал клятву, что никогда не простит Москве этого и будет мстить им всю свою жизнь. Ягайло знал то, что Иулиании известно не было. К нему приезжал тайный гонец от Мамая. Рыжий царь посулил литовскому князю Москву отдать, если тот ему поможет в схватке с Токтамышем. Тот было согласился, думая, что обманом заставит Дмитрия Ольгердовича присоединиться к войску Мамая. И тогда и слово своё сдержит, и воинов сохранит. А у сводного брата пусть гибнут, слабее станет, и не дёрнется никуда из-под его руки. Но тот сам его обманул, отдав свои вотчины Москве. Ягайле оставалось только дружить с крестоносцами, да надеяться на то, что новгородцы, уверовав в Стрибога, уйдут от Дмитрия московского. Вот и молился он неистово, выпрашивая поддержки у богоматери.
В гости пожаловал князь Семён Юрьевич. Было у него какое-то заделье к своему тиуну, но поражённый светом диодной лампы, он про него забыл. Скинув медвежью шубу, он прошёлся по горнице.
- Прямо как лик ангела сияет, - весело сказал князь. – Это откуда у тебя такое? Из Царьграда купцы привезли?
Тиун засмеялся и мотнул головой в сторону Пересвета и Осляби.
- Змей притащил боярину, и глистогонку вон добрую, - он начал разливать виски. – Попробуй.
Минут через двадцать Пересвету пришлось идти за ещё одной бутылкой. Постояв у саней, он почесал затылок, вспомнив старую мудрость «Пошли дурака за одной бутылкой, он одну и принесёт». Взял две.
Гулянка затянулась далеко за полночь, Родя и Александр половинили, им уже хватало, а тиун с князем налегали, похваливая.
- Вам, бояре, землицы не надобно ли? – спросил Семён Юрьевич. – Могу уступить недорого, построитесь, рядом будете, за глистогонкой стану к вам наезжать.
Пересвет вспомнил наказ тестя, тот как раз советовал прикупить себе землицы «под дачу», и согласился. Князь, что очень удивило Александра, как-то сразу протрезвел и начал конкретный разговор. Мигнул Борису и тот приволок чертёж земель вокруг Любуцка, стали искать подходящий участочек.
- Ты смотри, без оврагов давай, - Родион тоже подсел к столу. – Я тоже, может, прикуплю.
- Чем тебе овраги-то не нравятся? – пожал плечами тиун. – Земля и есть земля. С оврагами её ещё и больше получается.
- Знаем мы, что к чему, - Родион посмотрел на чертёж. – Слыхал я, тут змеи у вас гнездились. Вот построишь усадьбу, а там рядом он. Сожрёт скотину за неделю.
Семён Юрьевич замахал обеими руками:
- Что ты, какие змеи! Никого у нас давным-давно нет.
Родион с Пересветом недоверчиво поглядели на него. Ясно уже, что князь мужчина ушлый и прокинет при случае с большим удовольствием. Александр уже заметил, что народ тут, несмотря на вековую отсталость и тяжкий гнёт татаро-монгольского ига, довольно разворотлив. И копейку на деньгу зашибить при случае никогда не откажется.
- У нас же литва недалеко, - пояснил тиун. – Смоленск, Киев, Чернигов, везде нынче литва, Ольгерд-то отвоевал у Мамая земли немеряно.
- Ну и что? – не понимая, насупился Родион.
Тиун вместе с Семёном Юрьевичем дружно захохотали, прямо до слёз.
- Вы там в Москве, совсем не знаете ничего, - прохрюкал тиун и махнул рукой: - Давай, разливай! И про младшего Гедиминовича не слыхали?
- Расскажи им, Борис, – велел князь, вытирая щёки. - Пусть не боятся змеев. Я потом узнаю на Москве, отчего там народ такой пуганый.
Под крестом князя-чародея
Тиуна в те годы звали Едвидом, и командовал он полоцкой сотней у князя Ольгерда. Лихие времена стояли тогда в Литве. Ляхи, мадьяры, крестоносцы, все они торопились на восток, захватить полупустынные земли, обезлюдевшие после походов Батыя и других монгольских всадников. Но и Ольгерд не давал спуску никому.