Некомат хмыкнул. Послы от Токтамыша идут в Царьград, хотят с императором против генуэзцев договор обсудить. Те греков уже за силу не считают, с венецианцами моря делят и хотят по Волге выйти на Немецкое море, всю торговлю себе взять, новгородцев с Ганзой подвинуть. Токтамыша они не признают, с Мамаем дружат, тот им обещал разрешить беспошлинно продавать везде во всей Орде. По Дону послам спокойно не пройти, генуэзцы дорогу держат там, ждут оказии, с кем бы проскочить. По степи верхом не идут послы, долго, потому на лодьях плывут. Купцов много в Нижнем Новгороде, торопятся до льда уйти в Царьград, или в Астрахань, или в Новгород, или в Крым. Князь в раздумьях, то ли за Токтамыша встать, то ли за Мамая. С рязанским князем Олегом хочет советоваться. Тот хитрый лис. Литовцы в Нижнем ошиваются, зачем, непонятно, дикий народ, их полсотни верховых пришли месяц назад, пьют да гуляют. Вроде бежали от Ягайлы. Князь уже троих выпорол за бесчинства.
- Хорошо, - Рыдай встал, отряхнул штаны. - Пойдём, друг, поедим разбойного варева. Завтра на московскую дорогу пойдём, брата моего ждать.
Стукнула за спиной дверь, это слуга вышел из горницы. Светлов, чуть нахмурясь, огляделся. У окна за столом сидели владыка Гендальф, пардон, Дионисий, и мужик в шитом золотом кафтане, или как такая одежда называется. Пусть кафтаном будет. Справа, тоже у окна, сидят ещё двое, склонились над столиком, фигурки какие-то двигают. Шахматисты, видать.
- Добрый вечер, - культурно поздоровался Светлов. - Кто тут князь? Говорят, просил меня зайти.
Шахматисты подняли головы, глянули на него сурово, мужик в кафтане захохотал, как пьяный конь, Дионисий даже отпрянул и перекрестился от испуга.
- Иди сюда, боярин, - сказал мужик, отсмеявшись. - Ко мне тебя звали.
Он подошёл к Светлову, оглядел, повернулся к Дионисию и кивнул. Владыка хмыкнул.
- Микула! - позвал князь, один из шахматистов поднялся, быстрый, лёгкий, подошёл.
- Тащи шлем, посмотрим боярина, - велел князь.
Светлов глянул на Дионисия, на князя; те молчали. Второй шахматист, невысокий крепыш, как будто литый из чугуна, исподлобья смотрел на Светлова.
Шлем оказался размером с небольшое ведро, только сверху круглый. Князь велел надеть его. Пожав плечами, Светлов снял свою камуфляжную кепку и надел.
И сразу же дала знать о себе давняя, полученная на войне, контузия. Обычно она не проявлялась, только иногда, при смене погоды, жутко болела голова. А тут в ушах загудело, аж с подсвистом. Наморщившись, Светлов снял шлем и помотал головой.
- В ушах шумит? - спросил князь, глядя в глаза.
- Ага, невозможно, - кивнул Светлов. - Видно, от железа гул идёт.
Князь засмеялся, махнул рукой Микуле, тот забрал шлем.
- Понятно всё с этим боярином, - князь уселся рядом с Дионисием. - Ошеломлённый он. Получил когда-то крепко по башке. Способ проверенный: кого крепко ошеломят, тот шлемы железные на голове носить не может, в ушах гудёж идёт. Вот и не помнит почти ничего. Будешь такого брать? А то я к себе его возьму.
Он вдруг засмеялся.
- Агашимоле руку попортил! - вытирая слёзы, сказал князь. - Самому отчаянному казаку Токтамыша. А если бы тот послом не был, так и закопали бы уже татарина.
Дионисий посмотрел на Светлова и рукой поманил к себе.
- Пойдёшь ко мне в бояры? - глухо спросил он.
Пару секунд помешкав, Светлов кивнул. Он хотел спросить про соцпакет, отпуск чтоб летом, сверхурочные, но владыка будто мысли прочёл.
- Не обижу, вон, спросишь потом у Никиты, что и как, - Дионисий кивнул в сторону чугунного крепыша. Тот даже не моргнул.
- Повторяй за мной, - владыка кхекнул и выпрямил спину. - Клянусь служить верно, слушаться меня и того, на кого укажу.
- А от тех клятв, что раньше были на тебе, я освобождаю, - сказал князь. - Всё. Сейчас ты боярин владыки Дионисия.
- Иди, - владыка махнул рукой. - Ждите меня в монастыре с Никитой.
Крепыш встал, поправил саблю за поясом, кивнул Дионисию, князю, надел меховую шапку и пару раз махнул ладонью Светлову, дескать, пошли.
- На самом деле простоватый какой-то, - ухмыльнулся князь, глядя им вслед. - Но крепкий парень и держит себя гордо. Уходил, так и не поклонился даже.
- Научится, - дёрнул уголком рта Дионисий. - Давай-ка о делах наших говорить. Надо мне в Царьград быстрее попасть, пока Митяй там трётся. Утвердит его патриарх митрополитом всея Руси, ох, и тяжко нам будет от зятя твоего, московского князя Дмитрия. Ты бы отослал сейчас отсюда Микулу. Они же свояки с Дмитрием, на сёстрах женаты, дочках твоих. Всё ему легче будет, когда тот его допрашивать начнёт. А что знает, пусть говорит.
Князь кивнул и повернувшись к Микуле, велел тому выйти.