Лодьи уже подходили к берегу, медлить было нельзя, разбойников могли заметить.
- Собрались? - обернулся к дозорным Пустосвят. Те кивнули. Хоть и с похмелья, но привыкли быстро готовиться в путь.
- Побежали к атаману, - велел Пустосвят и обернувшись, ещё раз глянул на подплывающие лодьи. Те были нагружены тюками так, что гребцам оставалось только для размаха место, даже не пройти было.
«Ограбим их, - думал старший дозорный. - Рыдай хорошую добычу нашёл, хватит всем, раздуваним и на зиму в Астрахань по Волге убежим, пока лёд не встал. Ой, повезло нам, ой повезло, деньги сами в руки суются. Не дадим им пропасть».
Пятёрка дозорных быстро скрылась в лесу и узкими, путаными звериными тропинками разбойники побежали к становищу своей шайки.
Татарские кони, невысокие, но злые на работу, растаскивали телеги и фуры. Данилка-Шерсть выстраивал походный строй.
Взяв седло, Светлов шагал к своему коню и думал, что всё-таки жизнь готовила его быть попаданцем. Иначе с чего он занимался современным пятиборьем? И фехтует, и стреляет, и на лошадях скакать умеет. Всё это неспроста. Но тут же Светлов отогнал эти мысли, они явно тащили его в паранойю. Спокойней, Саша, спокойнее.
- Ты молиться то не станешь перед походом? - подъехал на своём роскошном белом коне Родя. - Мужики смотрят, как то ты ведёшь себя по язычески. Крест вроде носишь, а не молишься. Образок то есть?
Как будто споткнувшись, Светлов остановился. Ну как тут не поверить в своё хоть и непонятное, но явно высокое предназначение. Он бросил седло на телегу, стоявшую рядом, из тайного внутреннего карманчика куртки вытащил иконку, что дала ему мама, когда он ещё в армию уходил. На ладони показал её Роде. Тот прищурился, глянул и усмехнулся.
- Давай седлайся, молись, да тронемся, - сказал он. - Осенний день сырой да короткий, а нам вёрст двадцать надо пройти, не меньше.
Родя ускакал в голову каравана. Светлов посмотрел по сторонам, кое-кто уже сидел верхом, покачиваясь в сёдлах, остальные держали в руках образки и что-то шептали. Молились.
Поднеся свою иконку поближе к глазам, Светлов впервые за много лет прочёл, что там написано. Оказался его образок изображением Дмитрия Солунского. Сказав ему несколько слов, Светлов убрал иконку обратно и пошёл к своему коню.
Ещё когда завтракали, он обратил внимание на странный вкус воды из речки, что впадала тут в Оку. Чай, заваренный им в котелке, отдавал железистым привкусом. Родя хмыкнул и пояснил, что воду в Оке надо брать, а в притоке вода кислая.
- Железом даже пахнет, - сказал он. - Бывает, обсохнут берега, а на них ржа лежит. Вот речку Ржавкой и прозвали. Даже рыба в ней не живёт.
Светлов вспомнил об этом, когда уже уселся в седло. Низ берцев, в которых он заходил в речку набрать воды, обметало красноватым налётом.
Караван тронулся. Вперёд, по разбитой грунтовке, ускакали дозорные. Часть дружины ехала, немного опережая повозки, остальные держались позади, по два-три всадника в ряд. Парни негромко болтали меж собой, кто-то хохотал и просил кого-то угомониться.
- А то со смеху помру! - весело хрипел он.
Светлов ехал у последней телеги. Здесь лежала половина патронов, двустволка и несчастный СКС, несколько травматов с боеприпасами - самый основной боевой запас. Слева на боку болталась сабля, за спиной вертикалка, оба ствола заряжены, запасные патроны в патронташе на поясе.
- «Надо будет кабур для ружья сделать, - подумал Светлов. - Как у американских ковбойцев, справа у седла. Тут, видимо, только на лошадях и придётся ездить, так что удобно будет».
К нему подъехал Родя. Ещё вчера он рассказал, как пойдёт их поезд. Первая большая стоянка будет в Гороховце, где Васильевский монастырь. Потом двинут во Владимир, в Рождественский монастырь. Там придётся задержаться и съездить налегке в Троицкую лавру, к игумену Сергию, обговорить, нужны ли они там или во Владимире остаться придётся.
- Сергий с Дионисием хотят всю Русь объединить под православным крестом, и князем московским, - говорил Родя. - А князь всего боится, на него со всех сторон лезут. То Тверь, то Рязань, то Литва, то Орда. Многие бояре московские да купцы кроме барыша ничего не видят, им и дела нет до других мест.
- Да уж, только Москва в интересе, - поддакнул Светлов. - Замкадыши никому не интересны.
Родя пропустил эти слова мимо ушей, он раздумывал, как ему поступать в лавре и на Москве. Пока Дионисия нет, самому придётся много решать.
- Многие князья, что на Москве живут, вроде и согласны с Сергием, да опасаются, - продолжил Родя. - И так еле держимся. То чума, то война, и всё Москва терпит. Да ладно, поживём - увидим. Ты, Александр, пока не вспомнишь толком о себе, никуда не лезь. Человек ты вроде не говняный, но будь начеку. Даже здесь, на дружине много не болтай. Дела очень важные скоро начнутся.