- Я думаю, что надо князя московского Дмитрия возвысить, - неспешно продолжил Киприан.
- Он и так великий князь, - сказал Герасим, перебирая чётки. - Что же его, царём что ли, по татарскому обычаю объявить?
Киприан замотал головой.
- Надо рукописи написать, в которых указать, откуда есть что пошло на святой Руси, - сказал он. - И потихоньку подвести к тому, что именно Дмитрий Иванович самый государь и есть. И чтоб ему все и подчинялись.
Сергий с Герасимом молчали, обдумывая сказанное. Люди они умнейшие, так что идею сразу уловили.
- Летопись надо делать, - кашлянул игумен. - Летопись со времён дальних.
- Хорошее дело, - Герасим положил чётки на стол. - Надо подумать, что там написать. С чего начинать?
- Со времён библейских, - сказал Киприан. - Потом сразу на Русь перейти. Князь нужен давнишной, такого, кто бы не помнил никогда его. И от него весь род княжеский пустить до Дмитрия Ивановича. Чем древней семья, тем больше чести.
- А какого князя нам указать? - Герасим облизал губы. - Надо язычника, чтоб до Владимира ещё.
- Имя надо придумать ему, - согласился Сергий. - Редкое и не наше.
В дверь кельи дважды стукнули.
- Кто там?! - недовольно крикнул Сергий. - Заходи!
Пригибаясь в низком проёме, в келью зашли двое, крепкие, высокие, глаза спокойные. Один в красных сапогах, кафтане синем и шапке бобровой, щербатый и со шрамом, второй в чёрных сапожках на завязках, штанах и коротком кафтане, цвета зелёного с коричневым, в зубах белая палочка дымит.
- Здравствуйте, - первый снял бобровую шапку, склонил голову и перекрестился, взглянув на икону в углу кельи. - Мы бояре Дионисия суздальского, письмо от него привезли игумену Сергию.
- Как имя первого русского князя!? - внезапно спросил его Киприан.
- Рюрик! - почти сразу ответил второй боярин. - Рюриковичи, в палатах живут.
Святые отцы переглянулись.
- Письмо давай, - сказал Сергий и протянул руку. - А сами отдохните, потом поговорим.
Бояре поклонились и вышли, оставив запах травяного дыма. Стефан поморщился.
- Хорошее имя, Рюрик, - Киприан глянул на Сергия и Герасима. - Как вам?
- Так и будет, - кивнул епископ. А игумен помедлил чуть и тоже кивнул.
- Ну вот, нежданно-негаданно большое дело начали, - сказал Сергий. - А сейчас всё-таки надо попотчевать. Полба с маслом льняным нынче у нас.
- Вот и слава богу, - перекрестился Киприан. - Всё еда.
- Тогда вечером, после трапезы ещё соберёмся и поговорим, - сказал Сергий. - Надо подумать, где летопись найдётся. Здесь нельзя, на Москве тоже. Заподозрит кто-нибудь ещё.
- В Нижнем Новгороде, - засопел носом Герасим. - Там монах есть, грамотей и шибко даровитый. Да и пока Дионисия нет, никто про Нижний и не подумает. Монах Лаврентий, он ныне здесь, я утром его видал.
- Так и решим, - Сергий поднялся, прошёлся и ещё раз сказал, утверждая: - Так и решим.
Он развернулся, открыл толчком дверь и крикнул в коридор: - Полбу несите! И взвар шиповника.
Герасим, перебирая чётки, внимательно взглянул на Киприана. Тот улыбнулся, развёл руками.
- А иначе никак, - сказал он.
- Иначе никак, - согласился епископ и повернувшись к иконостасу, где стояла икона Петровской Божьей Матери царьградского списка, перекрестился. - Святитель Пётр, собиратель земли Русской, благослови нас на благое дело.
Между прочих дел Дионисий указал в письме Сергию, что пока его не будет, дружину свою он поручает ему.
«Дабы не баловались, держи их в строгости, пусть в дозоры ходят или с войском княжеским отправь воевать кого или в караулы на литовскую границу», - писал беглый епископ.
А Сергию тридцать битых жизнью и матёрых мужиков были вовсе ни к чему в лавре. Ещё начнут пировать, да монахов смущать гулянками своими. И потому игумен перепоручил их Киприану, благо что тот, после всех тайных разговоров и составления планов, решил вернуться в Москву. Взял он с собой только бояр - Ослябю да Пересвета, с ними ещё шестерых. Остальных отправили в Суздаль зимовать.
- Там в Спасо-Преображенском монастыре игумен Евфимий, он им потачку не даст, - говорил Ослябя, накинув капюшон подаренной непромокаемой куртки. - Хорошую одежду тебе змей приволок, между прочим. Вот только железо это зря таскаешь, толку никакого. Отдай кузнецам для дела. Лук со стрелами куда надёжнее.
Пересвет хмуро взглянул на него, похлопал по прикладу свою вертикалочку, лежащую в кожаном кабуре, притороченном к седлу, и ничего не сказал. «Она ещё себя покажет, - подумал он. - Подумаешь, не попал в гуся».
Несколько дней в лавре бояре Дионисия провели на охоте. И каждый раз лучники, детки боярские которые, реально доказывали превосходство древнего оружия над огнестрельным стволом. Наиболее позорной оказалась стрельба по гусям. Запоздалый косяк тянул над рекой, и Кошкомой с Хрисанфом предложили Пересвету сбить птичку.