А потом за стол к боярам подсел невидный раньше человек, в сером кафтане, войлочном грязном колпаке и лаптях с обмотками.
- Здорово, Родион, - внезапно чистым и звонким голосом сказал он. - Прямо господь нас свёл с тобою, дело есть важнецкое.
Ослябя наморщил лоб, склонил голову на плечо, рассматривая мужика. Потом хмыкнул, тряхнув головой.
- Это Поспелко, - Ослябя посмотрел на Пересвета и мотнул пальцем в сторону гостя. - Родня кормщику нашему Воилко.
- Кузен? - церемонно приподнял брови Пересвет.
- Да, кузнец, - кивнул Ослябя. - В Новгороде у него кузня своя. Зимой с товаром в Москву ездит, - он повернулся к Поспелко: - Держи, пей, Пересвет глистогонку знатную от змея получил!
Новгородец чиниться не стал, замахнул стопку виски, ошарашенно помотал головой, прислушался и с улыбкой погладил живот.
- Хороша отрава, - он икнул. - А какой змей принёс?
Ослябя внимательно глянул на приятеля. Пересвет вздохнул и посмотрел на ополовиненную вторую бутылку Glenmorangie.
- А зовут змея Байрактар! - сказал Пересвет. - Древнее имя племени ящеров, динозавров и, и, и крокодилов!
- Ага, родня они, - кивнул Поспелко. - Змеи и коркодилы.
Пересвет наморщил лоб. Ослябя, видя, что приятель чего-то не понял, резко выдохнул, концентрируясь.
- У них в Новгороде живут в реке коркодилы, - сказал он медленно и очень словоразборчиво. Поспелко снова кивнул.
- Наливай, - махнул рукой ошарашенный Пересвет. - За попаданцев, фэнтези, Гэндальфа и победу русского оружия! И коркодилов со змеями. Спасибо тебе, Джеллада!
И они снова выпили, потом Пересвет уточнил, большой ли зоопарк в Новгороде, и есть ли там слон, как, например, в Новосибирске. Поспелко и Ослябя наморщили лбы и ничего не сказали по существу. Виски кончилось, но поскольку сидели очень хорошо, Ослябя позвал хозяина и тот притащил огромный жбан браги. Вонь шла от неё жуткая, и учуяв эту запашину, все кабацкие гости сторожко приподняли головы, как голодные волки, когда услышали добычу.
«Говорил папа, не пей пиво после водки, - подумал Пересвет. - Эх! А мы водку и не пили, да и тут не пиво. Воняет, конечно, атас, протрезветь можно. Принцип «сиговый засол» преобладает, видать, на Москве сегодня. Ну, за справедливость!»
Тост он произнёс уже вслух, зачерпнул берестяной кружкой мутной бражки и одним махом выпил. Ничего так, приятная жидкость.
После второй кружки Пересвет впервые в жизни увидел, как двоится в глазах. Людей в кабаке стало гораздо больше. Но выход очевиден. Боярин закрыл ладонью один глаз и всё стало нормально.
Поспелко снял с головы войлочный колпак и огляделся, потом переклонился через стол к боярам и зашептал: «Скоро будут большие дела. С Новгорода правда идёт, и вся Москва подчинится, и огонь небесный падёт на стяжающих».
Ослябя пристально на него посмотрел, погрозил пальцем и сказал, что Поспелко сегодня едет с ними, а завтра они начнут борьбу с хищниками рода человеческого. Новгородец обрадовался и прыгнул плясать. К нему скакнули пьяные рожи от других столов.
Задудели, завыли откуда-то взявшиеся дудки, застучали, загрохотали, затрещали деревянные ложки по столам и ладоням, завопили любители народных танцев. Пересвет видел, как по кабаку носились чёрные тени, мотаясь по сторонам, гикая, хлопая себя по ногам, бокам и голове, приседая и выпрыгивая под потолок. Ослябя хохотал, потом шепнул приятелю, что надо собираться.
На улице свежий воздух приятной прохладой окутал Пересвета, он глубоко вздохнул и тут ему стало плохо. Но вскоре похорошело, он покурил, попросил у конюха воды испить. И вроде пришёл в себя. Ослябя тем временем выволок из кабака Поспелко, тот совсем уж не вязал лыка и только скорбно икал, непонимающе глядя в ночь. Конюх с Ослябей усадили новгородца на его лошадь, дали в руки поводья и тот сразу начал приходить в себя. Поехали в Кремль, хватит куролесить, надо и поспать.
Бояре дрыхли на огромных матрасах, набитых сеном. Пересвет начал просыпаться от того, что его дёргали за ногу. Это вчерашний новгородец взбудоражился. Он сидел на полу, прислонившись к стене и наклоняясь, тормошил Пересвета.
- Чё тебе надо? - боярин с трудом сел. Матрасы лежали на полу, сено в них хрустело, было душно и плохо.
- Прикажи бражки принести, - Поспелко качнулся и застонал. - Ядом нас поили вчера, истинно говорю, ядом. Как приезжаю в Москву, так меня и травят в этой избе!
Сморщившись, Пересвет припомнил вчерашнюю бражку и его едва не стошнило. Ну уж нет. Голова трещала, даже думать было больно, а надо.
Где там его сумки, ага, в углу свалены. На подоконнике стоял котелок с кипячёной водой, вчера ещё побеспокоился. Зачерпнуть кружкой, бросить таблетку аспирина, что пузырьками растворяется. Уф! Сейчас надо подождать.