Они с Ослябей снова посмеялись. Пересвет посматривал то на одного, то на другого и молчал. А что сказать?
- Тут такое дело, Осип, - Родион опёрся рукой на стол. - Киприан это Киприан. Но боярин этот, - он кивнул на Пересвета: - Он вроде как в зятья идёт.
- Свадьба собирается? - Бастрыган ласково улыбнулся. - Совет да любовь. Дело молодое. Всегда хорошо.
Ослябя усмехнулся.
- Ульяна, дочка князя Святослава Карачевского, сегодня решила замуж за него идти, - сказал он.
- Это которая нынче князей Оболенских со двора вышарила?
- Она самая, - кивнул Ослябя. - А отцу её уж донесли, что бастрыганы суженого забрали в Татарскую башню. Князь то сюда собрался, с дружинниками. Ладно, я уговорил его подождать.
- Хм, - сказал Бастрыган и задумался на пару секунд, потом вскинул голову: - Эта Ульяна-то племянница князя Владимира, брата двоюродного великого князя Дмитрия, что ли?
Родион кивнул.
- У неё ещё стрелы звенят, когда она из лука стреляет, и куда захочет, туда они и летят? - продолжил княжий боярин.
Родион снова кивнул.
- Ну, тогда пусть дома ночует, - засопел носом Бастрыган. - Да и завтра пусть не приходит. Свадьба всё таки на носу.
Он поднялся и похлопал Пересвета по плечу.
- Давай, жениться надо, девка хороша, - сказал княжий боярин. - Но если вдруг чего не сложится у вас, заходи, поговорим.
Пересвет улыбнулся ему и бросил взгляд на Вадика. Тот уткнулся лицом в ладони. Сам не очень понимая зачем, Пересвет бросил на стол полупустую пачку сигарет.
- До свидания, товарищи! - громко сказал он присутствующим палачам.
- Конечно, конечно, - заулыбался Бастрыган. - Свидимся ещё, боярин. Приглянулся ты мне. Таких на дыбе вешать одно удовольствие. Заходи.
Над Москвой сияло звёздное небо, морозный воздух щипал уши.
- Что ты про свадьбу говорил? - Пересвет остановился, полез в карман за сигаретами, вспомнил, что оставил для Вадика: - Эй, Родя, какая свадьба? Зять какой то.
- Это всё уже решено, - улыбнулся Ослябя, нахлобучивая капюшон подаренной куртки. - Завтра поедем свататься.
- А меня спрашивать не надо? - Пересвет дёрнул его за рукав. - Алё, товарищ, это что такое происходит?
- Пошли спать, а то бастрыганы заберут, - Ослябя быстро зашагал к монастырю.
Хмыкая, Пересвет пошёл за ним. А что ещё делать, только хмыкать и остаётся. Хотя, девчонка симпатичная, даже красивая. И голосок приятный. Надо на мать её посмотреть, обычно же дочери все в них идут, и внешностью и характером.
К палаццо Дукале на улице Томазо Реджио подъехала карета с гербом Дориа - чёрным ястребом с короной. От стены к ней быстро подошёл лакей и распахнул дверцу. Высокий мужчина с суровым лицом вышел из кареты, поправил висевшую на боку короткую шпагу и зашёл во дворец.
Дож Генуи Николо Гуарко в этот вечер собрал вождей всех торговых кланов. Он зачитал им письмо, полученное от Некомата из страны варваров. Обсуждали его недолго.
Своих воинов Генуя никак не могла послать для разбирательств в татарских делах. Продолжалась изнурительная и тяжкая борьба с Венецией. К тому же в Италии не утихала полыхающая уже второй год война между двумя римскими папами. И Урбан VI, отважный психопат, и Климент VII, бывший граф Женевский, лихой рубака и изысканный рыцарь, никак не могли поделить власть. Из-за этого по всей стране бродили остатки шаек французских и немецких наёмников. Их понемногу добивали городские ополчения, однако, все опасались, что бандиты могут объединиться.
- Я пригласил на наш совет Альберико де Барбиано, - сказал дож Генуи. - Его люди разбили в Риме бретонских разбойников, и порубили на части германских бандитов, которых привёл сюда граф Женевский.
Де Барбиано сидел в простенке меж окон, скрестив руки на груди. С шеи свисало золотое, украшенное разноцветными камнями распятие. Вожди кланов посмотрели на него, на дожа, никто не вымолвил ни слова.
- Альберико командует отрядом Святого Георгия, и может помочь нам, - сказал Николо Гуарко. - Он готов собрать несколько сотен храбрых молодцов и отправить их на север. Конечно, это потребует расходов, но выгоду вы все понимаете.
Чезаре Дориа встал, и чуть прищурясь, глянул на первого кондотьера Италии. Он знал цену отваги наёмников, купленной за деньги. Но Дориа и помнил кровавую рубку под стенами Рима, когда отряд Святого Георгия вырезал две тысячи свирепых бретонцев.
- Наша семья оплатит перевозку и провизию для трёхсот бойцов, - сказал он и посмотрел на дожа. Тот оглядел остальных вождей. Немного помолчав, они начали говорить. Все одобрили план Гуарко. Кто-то спросил де Барбиано, не хочет ли он со своими солдатами помочь Генуе в борьбе с Венецией. Но дож ответил, что кондотьеры не хотят сражаться с итальянцами.