ГЛАВА 17
Пересвет вспомнил, как они с Киприаном зашли в палату на втором этаже огромного терема Дмитрия Ивановича. Как раз кончилась заутреня, которую служил митрополит в небольшой княжеской церкви. В палату они и зашли вдвоём с Дмитрием Ивановичем. Ослябя с Пересветом, стоявшие у дверей, двинулись за Киприаном. К удивлению Светлова, Дмитрий Иванович был знаком с Родионом. Великий князь похлопал его по плечу.
- Где твой беглый епископ? - спросил Дмитрий Иванович. - Одной ногой в гробу стоит, а всё бегает по рекам, да полям, да в чужой земле. Кто со стариком уехал, Никита что ли?
Ослябя кивнул.
- Убережёт Дионисия, - хмыкнул великий князь. - Бастрыган должок тебе отдал?
Он кивнул Пересвету, не дожидаясь ответа от Родиона, прошёл к столу, на котором горели несколько толстых свечей - в январе темно по утрам. Там уселся в торце, рядом Киприан. Ослябя потянул приятеля за собой, в сторонку. Сели на лавку в углу.
И почти сразу по лесенке забухали шаги. Начали собираться ближние князья да бояре. Родион негромко говорил Александру, кто пришёл на совет.
Пригнувшись в дверях, в палату зашли двое. Среднего роста, крепкие, чем то похожи на чугунного Никиту, такие же - не своротишь.
- Князья Белозерские, - сказал Ослябя. - Отец, башка седая, Фёдор Романович и сын его Иван. Суровый народ. Наш Никита им родственник, не помню уж как.
Хромой Бастрыган прошёл к столу. Увидев Родиона с Пересветом, улыбнулся, помахал рукой. За ним пошли в разных кафтанах - синих, пурпурных, зелёных, в шубах, кунтушах, шапки то высокие, то меховые или суконные колпаки со свисшей набок верхушкой. Пересвет отметил, что все мужики суровые, глаза тяжёлые, такие не отступят, не сбегут. Привыкли командовать, могут хоть кого в бараний рог скрутить.
- Князь Семён Перемышльский, - тихонько говорил Ослябя. - А это Микула Вельяминов, Михаил Бренко, Дмитрий Волынец, а тех знаешь.
Точно, Пересвет увидал знакомых. Это и князь Владимир Андреевич, и бояре Фёдор Кошка, Иван Собака («риелторы местные пришли» - мелькнуло в голове Александра), Фёдор Свибло. Были и князья Оболенские, хмуро покосились на удачливого жениха, только Семён даже не взглянул, сидел недвижно, спина прямая, глаза полуприкрыты, как и не замечал Пересвета.
- Иван Ондреич Хромой, - говорил Ослябя. - Это Воронцовы, Иван да Семён, да Тимофей, Иван Квашня, Александр Азатый. Вот братья Свибло - Иван Бутурля, Андрей Слизень, да Михаил Челядня. А это князья Тарусские Фёдор и Мстислав Юрьевичи. Вроде все.
Усаживались кто за стол, на широкие лавки, кто на лавки же у стен. Слуги принесли кувшины с квасом да узварами и вышли. В палате стоял лёгкий гомон, все о чём то вполголоса говорили. Пересвет спросил Ослябю про должок Бастрыгана.
- Два года назад мы с ним в войске пошли с татарами биться, - тихонько сказал тот. - Да побили нас. Бастрыган воин справный. Бился упрямо. Вчетвером на него наскочили татары. Мы с Данилкой-Шерстью, Хрисанфом, ещё кто то был, уж побежали. Смотрю, Бастрыган, лицо в крови, еле стоит, а мечом машет. Мы татар от него отбили, на ихнюю лошадь Осипа закинули и увезли. Я с ним и до того в походы ходил, надёжный он. Это сейчас биться ему несподручно, так великий князь его на сыск поставил. Ладно, тихо сиди.
Дмитрий Иванович поднял голову, Киприан что то продолжал ему тихонько говорить, великий князь кивнул, дескать, после ещё обсудим твою тему.
- Владимир Андреевич, - увидел он двоюродного брата. - Иди сюда, садись поближе.
Высокий, чуть сутуловатый князь Серпуховской, стоявший у окна и внимательно слушавший кого то из бояр, обернулся, и подойдя к Дмитрию Ивановичу, сел у него по правую руку. Слева от великого князя был митрополит Киприан.
- Как там гость твой поживает, князь Владимир? - Дмитрий Иванович улыбнулся. - Ему, говорят, зять холодный глаз от змея подарил. Видал, мелькает свет на дворе у тебя по ночам. Что он с ним делает то?
- В нужный чулан ходит, дорогу освещает, - начал говорить Владимир Андреевич, но тут весёлым смехом грохнули все, кто был в палате.
- Светит, чтоб в яму не упасть, в нужнике то? - прохрипел, смеясь, один из князей Тарусских и начал вытирать слёзы.
- Видно, глаза подводят под старость то лет, - подхватил мужскую насмешку один из бояр, в роскошном лазоревом кунтуше.
Закусив губу, Пересвет решил, что если ещё кто нибудь посмеётся над его тестем, встанет и по морде влупит, несмотря на присутствие великого князя. Но тот, видимо, посматривал на него.
- Хватит ржать, князья-бояре, - звучно сказал Дмитрий Иванович. - Здесь зять у Святослава, да и свояк тут же. Накостыляют вам по шеям, чтоб не насмешничали. Зять то Агашимоле чуть башку не своротил.