- Нам войско далеко от Москвы уводить нельзя, - кивнул Дмитрий Иванович. - Ягайле укорот дадим, и хватит пока.
Потом обсуждали, как с Новгородом быть. Киприан выступил, сказал, что епископ Герасим туда поедет, много чего стоит с новгородцами обговорить. Их тоже Ягайла да немцы забижать начали.
Говорили до обеда, а потом разошлись. Проводив митрополита в монастырь, Ослябя и Пересвет отправились прогуляться, и повстречались с драчунами под кремлёвской стеной. Вадика Александр Светлов не заметил.
С колдуном-порчельником Оболенским удалось договориться быстро. Семён заприметил угрюмого, седого мужика в драном зипуне. Тот тёрся возле церкви, не решаясь войти внутрь. Делал вид, что ждёт кого то, заглядывал внутрь, на святые иконы, отходил и снова возвращался.
- Грехи не пускают, - сквозь зубы пробормотал Андрей, которому Семён указал взглядом на колдуна. - Давай его прижмём.
На такое дело они собрались вдвоём, никому не доверили. Слугам знать ни к чему, что князей кто то обидеть смог. На всякий случай кольчуги под шубы надели, вдруг колдун надумает ножом пырнуть. С этими отродьями надо быть настороже.
Дождавшись, когда порчельник сойдёт с церковного крыльца и пойдёт к воротам, братья быстро зашагали к нему, подходя так, чтобы встать по бокам. Иван ещё предупредил, что нельзя давать ему выйти на улицу, там слова заговорные могут ослабеть.
Андрей поравнялся с угрюмым и плечом толканул его в сторону Семёна, а тот крепко ухватил колдуна за правую руку и быстро, склонившись к уху, пробормотал: «Крест под пятой, стой-ка, постой. Апостол Фома, добавь ума, ума да званья, божьего почитанья».
Мужик только рванулся было в сторону, как сразу обмяк, только лицо свело жуткой гримасой. Глянув на него, ухмыльнулся Андрей и вытащив руку из кармана шубу, показал быстро две золотые монеты. Порчельник так и прикипел к ним взглядом.
- Чего надо, князья благоверные? - хрипло спросил он и обтёр красной от мороза ладонью бородатое лицо.
- Придёшь с первыми звёздами к холопьим воротам нашим, и всё узнаешь, - негромко сказал Андрей. Семён, чуть прищурясь, надменно и оценивающе глядел на колдуна.
- Как тебя зовут? - спросил князь.
- Ерошка, - вдруг закашлялся колдун, харкнул жёлтым в сугроб у дверей и высморкался туда же. Глубоко вздохнул и добавил: - Ерошка, божья вошка.
- Ждём тебя, Ерошка, - брезгливо изогнул губы Андрей. - Не придёшь, без золота останешься.
Он хотел ещё припугнуть его, но вовремя вспомнил наказ брата не портить тому настрой. Порча могла соскочить на кого угодно, когда колдун злой.
Князья быстро вышли на улицу, лихо заметнулись в сёдла и помчались прочь. Кони на галопе швыряли грязный снег копытами в прохожих. Колдун Ерошка поглядел им вслед, ухмыльнулся и чуть хромая, пошёл в ту же сторону, что и Оболенские. Надо было погулять до намеченного времени. Вечерять не стоило и думать. На сытое брюхо никого не изурочить, а то, что князья хотели именно этого, Ерошка не сомневался. Одно сейчас бродило в голове, как потом укрыться, когда колдовство исполнено будет. Явно же против большого человека Оболенские замыслили. А у того свои заступники найдутся. Так можно и удавку на шею от заказчиков получить, коли те захотят следы убрать. Или к бастрыганам в подпол Татарской башни угодить. Ерошка там бывал, очень не понравилось. Он ещё раз высморкался и побрёл по кривым московским улочкам, ожидая, когда солнце уползёт за синий окоём.
На берегу пахло гнилью, - ветер два дня назад принёс с Босфора сорванные штормом водоросли. Огромные бурые кучи расползлись у подножья широких каменных ступеней, ведущих к Царьграду. Зимнее солнце жгло немилосердно, выжигая из выброшенных на берег водорослей зловоние, качающееся над Золотым Рогом.
Касим молча дёрнул за рукав Агашимолу, и мотнул головой вверх, предлагая убраться от гнилых куч. Говорить не хотелось, казалось, стоит только открыть рот, как он наполнится струящейся с берега залива вонью. Татары легко взбежали к крепостной стене. Здесь тянул свежий бриз и пахло солёной водой.
- Надо умыться, - Касим тронул щеку пальцем. – Будто лицом ткнулся в эту нечисть.
Агашимола поднёс к носу руку и понюхал, ему показалось, что и одежда провоняла.
- Пойдём в баню, - сказал он. – И пусть нам кафтаны постирают, и штаны.
Посланники Токтамыша четвёртый день болтались по Царьграду. Их лодьи успели зайти в Золотой Рог до первого зимнего шторма, чему татары были очень рады, увидев на следующий день, как огромные волны разнесли в щепки несколько генуэзских и венецианских кораблей, спешивших укрыться в заливе. Глава посольства – Шахрух, на погоду внимания не обращал. Он с утра до вечера носился по местным чиновникам, выясняя, как встретиться с императором Иоанном. Но тому было не до посланцев степного хана.