- Не потеряем, - пробасил Бастрыган, напялил шапку на голову и пошёл к дверям. Обернулся:
- Ты этого дурака пока не выпускай никуда из монастыря, пусть работает, да ни с кем не видится. Пока недосуг в Новгород идти. Может, письма им какие напишете?
Помолчав немного, Киприан кивнул.
- Попрошу Стефана, епископа, - он прикусил нижнюю губу. - Он горазд писать да обличать. Пусть угрозы им шлёт. Пока суть да дело, успокоятся, подумают, а там и войско усмирять их подойдёт.
- Это верно, - Бастрыган засопел и вышел.
Роспута и глазом не повёл на драку, что кипела за кабацкими дверями. Он опасался только одного человека - своего атамана Рыдая, который мог так закрутить любое дело, что и без сабли или палицы всё как-то решалось именно так надо. Такого искусства Роспута постичь не мог и потому всей душой уважал Рыдая. А прочих разбойник даже не воспринимал как соперников в чём-либо. Он не обращал внимания ни на кого, а делал, что хотел. Но в Москве атаман велел ему поберечься, здесь и стража ходит суровая, и бастрыганы со спины могут башку гасилом проломить. Народ тут лютый, с ним похитрее надо.
Не спеша, с двух раз выпив кувшин вонькой браги, Роспута огляделся. За столами, в тусклом свете лучин сидели мужики и кто пил, кто ел. Наносило откуда-то гнилью, да кислятиной. У стены напротив, на чёрной соломе валялись упившиеся вдрабадан посетители. Шустрые кабацкие парни уже обшарили тех, стащив всё мало-мальско ценное. Было бы лето, сняли бы и штаны с рубахами и чоботы стянули. Года два назад в кабаке, что рядом с Чёрной церквой, так и сделали кабатчики, да и выставили на мороз троих забулдыг. Те замёрзли голышом. Великий князь после того велел кабатчиков плетьми бить, чтоб мясо от костей кусками летело. И в рассол от рыбы, что в бочках был, засунули их. Один только выжил, и то ополоумел. А кабак Дмитрий Иванович велел на дрова раскатать. С той поры и опасаются пьяниц на мороз выставлять, своя шкура дороже.
По ногам потянуло холодом, это с дверей дует. Те драчуны никак не успокоятся, никак не прирежут друг друга. Это дело не запретное, но если стража увидит, могут и поколотить, или в башню кинут, пока не выкупятся. Роспуте принесли жареные бараньи потроха, начинённые горохом да морковью. И ещё кувшин браги. Только разбойник начал жевать, как за дверями раздались крики, слышно, важный кто-то подошёл, гонять принялся драчунов. Что-то треснуло там, захекал кто-то, будто вдохнуть не может. Отметил Роспута, что кого-то под воздуся так треснули, что согнуло напополам и отдышаться трудно. Знакомое дело.
Дверь захлопнулась, огоньки лучин мелко закланялись сквозняку. На миг замолчали пьяницы за столами и вновь принялись пить да есть, да бубнить.
- Может, угостишь, косматая твоя башка?! - кто-то уселся за стол Роспуты и тут же утащил с его деревянного подноса очень аппетитный кусок потрохов.
Следующая глава
Разбойник очень щепетильно относился к еде, и очень не любил, когда ему мешают кушать. Не поднимая головы, он повёл глазами от стола в сторону скорого покойника. А это оказался литвин Лешак, с которым ему уже два раза не удалось подраться до конца. Рядом сидел товарищ его - Козырко.
Роспута вдруг, даже совсем неожиданно для себя, кликнул кабацкого и велел притащить мяса жареного, яиц варёных, да браги кувшина четыре. Где-то в душе он почему-то обрадовался встрече. Редко могучий разбойник встречал таких же как он, крепких бойцов, и сейчас почуял родное, богатырское.
- Когда драться то будем? - спросил разбойник литвина.
- Да мне уж неохота, - буркнул Лешак и заковырялся толстым пальцем во рту, хрящ встрял меж зубов. - Лучше пожрать. А то с утра не ели толком. На службу идём к боярину московскому. А ты чего?
- Так тоже сегодня звали, помнишь, у Кремля то когда дрались.
Выплюнув под ноги хрящ, Лешак кивнул и присосался к кувшину. Одним махом его ополовинил, рыгнул, напустив кислятины за столом и захохотал. А за ним заржал и Роспута.
В кабаке потеплело, как двери закрыли, начал сгущаться тот самый нездоровый туманец, что бывает в таких сырых местах. Он уже размазывал свет лучин, ярко горевших в стенах и кабатчик за стойкой, почуявший духоту, крикнул одному из своих, чтоб приоткрыл двери, воздуха свежего напустить.
Но те вдруг распахнулись сами от сильного и резкого удара.
Ночью Светлову опять приснился пропавший ещё осенью непутёвый сыночек Джеллада. Точнее, тот начал разговор с благодарности:
- Спасибо, выручил меня, точнее, твоя жена помогла, - прозвучало в голове Александра. – Меня чуть не порвали байзоны, но удар был мощный. Давно подозревал, что есть между нами какая-то непонятная связь и вот – подтверждение.