Котлубан-солтан и Деметрей-оглан молча дождались, пока мясо не выложат на подносы толстой кожи и не поднесут к ним. Хотя запах мяса, смешанного с хвоей и горьковатым дымком, просто манил к себе, будто волшебством, Котлубан взмахнув рукой, пригласил сесть к угощению генуэзцев. Те, хоть и явно не ели ничего весь день, тоже знали толк к поведении, и раньше хозяев к парящему ароматному мясу не прикасались.
Только когда Деметрей отрезал им каждому по здоровенному куску, генуэзцы поблагодарили его и начали не торопясь отведывать угощение. За ними за еду принялись и братья. Прожевав пару кусков мягкого, чудесно пахнущего мяса, Котлубан поднял голову и сказал варягу: «Ты очень хорошо готовишь. Ты молодец».
- Он казак, - Деметрей грыз ребро, счищая с него зубами всё, даже самые маленькие волоконца мяса.
В стенах сарая дымно полыхали факелы, пляшущий свет их озарял хозяев и гостей, грызущих печёное мясо и запивающих его кислым вином из кувшинов. Еда была такой вкусной, что кабана слопали буквально всего. Вытерев руки о кошму, братья встали, чуть покачиваясь, потому что набитые мясом и вином животы тащили их вниз.
- Мы подумаем над вашими словами, - сказал Котлубан-солтан Каласко. - А вы погостите у нас. Живите здесь.
Он подозвал к себе слугу и велел кормить и поить гостей, чем они пожелают. Потом солтан и оглан вышли, уселись на коней и в сопровождении конвоя из десятка всадников ускакали в ставку Деметрея.
Палачи ещё спали, когда деревянная, сколоченная из толстенных струганых досок дверь в подземелье распахнулась. Жуткий скрип давно не мазаных петель разбудил Вадика.
- Эй, охламоны, идите сюда! – закричал кто-то от входа. – Я к вам не пойду, воняет шибко тут!
Опустив ноги с нар, Вадик потянулся. Ночь не спали, допрашивали ночного бандита, что взяли с боем. Тот узнал Вадика, но ничего не сказал, решил, видать, что у каждого своя судьба. Сейчас пленный тать спал в зарешеченной клетушке, постанывая от боли. Его по приказу Бастрыгана слегка погладили калёным железом. Потом ожоги протёрли крапивным настоем, помазали гусиным жиром и завязали тряпками. Сегодня днём ждали князя Дмитрия. Он сам хотел поговорить с Рыдаем. Вадим случайно услыхал, что разбойничий главарь был сам человек немаленький в Москве. Его отец тут кем-то вроде мэра работал. А брат и вовсе родственник великому князю, на сёстрах женаты.
- Вы за ним присматривайте, - уходя под утро, велел своим палачам Бастрыган. – Чтоб чего не сделал с собой, и кормите его хорошенько. Деньги на столе оставил, купите вина, мяса ему. Пусть трескает. Хоть изменник, но надо из него всё выведать. Без меня пальцем не трогать.
Совсем немного поспал Вадик и надо же, принесло кого-то, да такого крикливого. Он огляделся, в полутьме никто не шевелился. Усталые палачи спали мёртвым сном. Видно, Вадик один такой нервный. Ладно, надо сходить, узнать, кто там. Может, от князя посыльный.
Сунув ноги в лапти и зевая, Вадик потопал от нар, где вповалку спали его коллеги, к двери. Там стоял молодой парень, и кидал в рот тёмные комочки, ногой придерживая мешок.
- Чё орёшь?! – сурово спросил Вадик. – По башке хочешь?
Он уже уяснил, что нравы здесь очень простые и если не желаешь невзначай или умышленно получить оплеуху, общаться надо дерзко. Но только с ровней, а то и выпороть могут.
- Где тут у вас парень, что рисует на стенках углём всяких людей? – спросил парень и снова закинул в рот пару комочков.
Вадик хмыкнул. Рисовал он, очень любил это дело и даже мечтал в академию художеств поступить. Недавно нашёл кусок стены в подвале, сравнительно ровный, покрыл его раствором извести: когда высохло, разгладил и начал рисовать углями. Бастрыгана изобразил, палачей, а потом, по памяти девушек, что по Кремлю бегали, всадников, башни и терема. В одном цвете не очень ярко получалось, но всё-таки неплохо вышло. Всем понравилось. Бастрыган даже хохотал, потом велел ему саблю на боку пририсовать. Разболтали о художнике по городу и даже приходили смотреть на его мазню.