– Хорошая у тебя дубинка! Со свинцом, небось, чтобы побольнее садануть? И ручка удобная, и даже дополнительная поперек приделана! Тоже удобно! Какой-то хороший человек, наверно, ночами не спал, всё думал, как бы ею тебе свой народ было удобнее дубасить!
Полицейский вроде бы не среагировал, молча отошёл в сторону, но там включил сразу зашипевшую радиостанцию:
– Я с железнодорожной платформы… Да, лейтенант Фролов. У меня тут двадцать пятый нарисовался, – радиостанция в ответ прорычала что-то непонятное, но черный человек ей пояснил. – Да! Один! Но очень наглый! Жду!
Генка понял, что переборщил, однако деваться было некуда. И скоро на зарешеченном уазике подкатил наряд:
– Привет, Пашка! Чем тебе помочь? Показывай!
– Вон того…
– А что он? Пьяный, что ли?
– Кажется, нет! Но разговорчивый уж очень… Нас фашистами называет! Мол, народ свой уничтожаем! Без маски…
– Это нам-то такое? За нашу неблагодарную службу? За поддержание порядка? – стал заводиться приехавший сержант, и, подойдя к Генке, грубо скомандовал:
– Давайте-ка, гражданин! Не задерживайте ни себя, ни нас! Подбирайте своё имущество, и проедем в участок!
– Это ещё зачем? – сделал попытку отделаться Генка.
– Для выяснения обстоятельств! Документов с собой, разумеется, нет? – он подождал, пока Генка растерянно повёл плечами. – Ну, вот и причина появилась! Пройдёмте! – и крепкими пальцами больно сдавил руку Генки.
Из-за закрашенных снаружи окон он не понял, куда и каким путём его везли, петляя минут двадцать, но скомандовали выходить совсем не возле полицейского участка. Это был какой-то неухоженный парк или перелесок. Ни зданий вокруг, ни души.
– Выходи! – скомандовал сержант. – Будут тебе фашисты! Да не тяни ты за собой эти сумки! Никуда они не денутся!
Генка почувствовал, как сержант специально себя заводит. Если принять во внимание безлюдье, то они собираются его бить. «Хорошо, хоть руки не связаны! Можно и отбиться, а то и удрать!» – подумал Генка, соображая, как удобнее это сделать.
– Не озирайся! Отсюда бежать всё равно некуда! – рявкнул сержант.
– Что, расстреливать будете или вешать? – уточнил Генка, рассчитывая затянуть время и хоть что-то понять.
– Напрашиваешься, что ли? – нервно засмеялся сержант, подходя всё ближе.
– Зачем же? – опроверг Генка. – Но даже фашисты казнили прилюдно. Собирали всех на площади… А вы тихое убийство готовите?
– Да что ты всё провоцируешь нас? Станем мы об тебя пачкаться! – грубо ответил сержант, будто бы совсем безразлично отворачиваясь в сторону, а потом зло добавил. – Я-то думал, что лейтенант пошутил, а ты действительно нас в фашисты произвёл! Это меня-то! Да знаешь ли ты, что мой дед три раза был ранен? После той войны, хоть и выжил, он недолго со своими ранами протянул! А ты меня к фашистам…
Генка заметил, как напарник сержанта стал заходить к Генке за спину. Самое время дать дёру, подумал он. Только не успел даже двинуться. Сильный удар то ли в шею, то ли в ключицу лишил его сознания.
Крохотная звёздочка не удержалась на небе и тусклой искоркой стремительно покатилась в небытие.
– Сколько тебе говорить? Бей по спине! – раздраженно заметил сержант. – Так ты и слона прикончишь!
– Никак не отвыкну! В Чечне-то смаковать не приходилось!
– Ладно! Всё торопишься! Обшмонай его поскорее, да поедем отсюда. А ему и такая наука впрок пойдёт, если оклемается, конечно!
– Пустой он, к сожалению! Всего триста рублей мелочью! Даже телефон нерабочий!
– Это как? – удивился сержант.
– Да не включается! Аккумулятор, может…
– Симку втопчи каблуком… Аппарат раздави, а остатки закинь подальше… Воспитательную работу мы провели! И, как видишь, общественный порядок восстановили, и никакой бюрократии! Быстро, качественно и справедливо! А теперь, давай, заводи свой агрегат! Поедем уже отсюда!– скомандовал сержант.
Они оставили место преступления. По дороге напарник, чтобы переключиться на другое, спросил сержанта:
– А Запольский где? Ты же с ним, кажется, в паре всегда дежурил.
– Забудь его!
– Почему? – еще сильнее заинтересовался водитель.
– Сказал тебе, забудь! Нет больше Запольского!
– Сказать трудно, что ли? В командировке? Нет, конечно! Тогда бы многих с ним послали. Может, он в отпуске?
– Что ты пристал?! Нет его! Всё переживал, переживал… Ну, и застрелился! Жалко ему, видите ли, того, жалко этого! Дурак, одним словом! Сейчас самому бы как-то выжить, а не лохов всяких жалеть! В этом первый закон выживания и состоит! Как забудешь его, так и станешь расходным материалом! Раньше думай о себе, а потом уж о родине!
– И как оформили-то? Что написали?