— Спасибо, Ника.
Она отключилась.
«Коротко и ясно», — пробормотал он.
Кафе-бар «Яков» находилось в двадцати минутах ходьбы от дома Виктора. Так что у него было сорок минут в запасе. Он не знал, чем заняться, а слоняться без дела по улицам не хотелось. Даже если тот старик был его «благодетелем», вдруг еще кто-то осведомлен о том, что он занимается делом по перевалу Дятлова? Он решил направиться прямиком к «Якову» и подождать там.
Это было одно из их любимых мест в ту пору, когда они встречались. Интересно, почему Ника выбрала именно это кафе? Как намек на их разрыв, как еще одну возможность ткнуть его носом — или просто как известное им обоим место? Он склонялся к первому варианту.
Закрыв досье в шкафу для документов, Виктор вышел из дома и поспешил в кафе. Он ожидал увидеть старика, который будет прогуливаться и делать вид, что рассматривает витрины, но его не было.
Кафе в этот ранний час было полупустым, и Виктор без труда нашел уединенный столик в глубине. Он заказал кофе и стал ждать.
Вероника пришла ровно в десять, как договаривались. Окинула быстрым взглядом кафе, отыскивая Виктора. Заметила его. Не улыбнулась, не помахала рукой — только кивнула. Подошла к нему и села, положив свою большую сумку на свободный стул между ними.
— Спасибо, что пришла, Ника.
Она заказала чай у проходившего мимо официанта.
— Ты хорошо выглядишь.
Он отметил, что она подстриглась короче и немного похудела. В ее миндалевидных карих глазах мелькнула холодная, отстраненная насмешка, она скупо улыбнулась:
— Спасибо.
— Как поживаешь?
— Хорошо. Так что ты хотел?
Она явно не была настроена на дружескую беседу, за что он был ей очень благодарен.
— Хочу попросить тебя об одной услуге.
— Ты уже вчера говорил. Что конкретно?
— Мне нужно, чтобы ты нарисовала портрет человека по моему описанию.
Официант принес ее чай. Она принялась дуть на него, задумчиво глядя на Виктора.
— Значит, нарисовать…
— Мужчину, которого я видел. Я хорошо запомнил его лицо. Так что будет нетрудно.
— Зачем тебе его портрет? Что-то случилось?
Виктор засомневался, стоит ли посвящать ее в это дело. Вероника выжидающе смотрела на него, отхлебывая чай.
— Ника, я думаю… что чем меньше ты знаешь, тем будет лучше.
Она чуть не поперхнулась и еле сдержалась, чтобы не расхохотаться, притворно прикрыв рот рукой.
— Давай без этой фигни, Витя. Что там у тебя?
— Возможно, я в опасности…
— А дальше? Ты криминальный репортер — это входит в твои служебные обязанности. Или ты рассказываешь мне, в чем дело, или я пошла.
Он улыбнулся:
— А ты не изменилась.
— А что, должна была? Мы расстались несколько месяцев назад. Тебе кажется, это такой большой срок?
Разговор стал отклоняться в сторону, которой ему так или иначе совсем не хотелось касаться, поэтому он нагнулся к Нике и, понизив голос, сказал:
— Ты когда-нибудь слышала о трагедии на перевале Дятлова?
Она удивленно вскинула брови, как делала всегда, когда он ляпал что-нибудь неожиданное или глупое.
— Да, — произнесла она, секунду помедлив, — слышала.
— Правда?
— Все, кому хоть что-нибудь известно про Свердловскую область, знают и об этом случае.
— Я, например, не знал.
Она ухмыльнулась:
— Ну да…
Он вздохнул:
— В любом случае, у меня на руках оказались кое-какие документы, которые могут пролить свет на загадочную смерть группы Игоря Дятлова.
Вероника посмотрела на него молча, кивнула и поставила чашку на стол.
— И что за документы?
— Просто… документы.
— Витя!
— Ладно, ладно. Это медицинские отчеты, металлургическая экспертиза — все в таком духе.
— И как же они к тебе попали?
— Вот поэтому-то я и хотел с тобой встретиться.
Он рассказал ей о том, как за ним следил старик, о том, как он попытался его сфотографировать, и о том, как кто-то оставил документы в его почтовом ящике, взломав замок.
Он закончил, и Вероника снова принялась прихлебывать чай, видимо размышляя. Наконец она сказала:
— Ты же знаешь, что велось официальное расследование происшествия, но не вся информация была обнародована.
— Точно. И я полагаю, что у меня находится как раз та самая недостающая информация. Я встречался с Вадимом Константиновым, он годами собирал материал по этому делу. И мне нужно, чтобы ты нарисовала старика по моему описанию и я смог показать рисунок Константинову.
— Чтобы посмотреть, опознает ли он его?