Краткое прочесывание и осмотр окрестностей выдали заключение, что противник на этом кончился. Или ушел вглубь леса незамеченным. Короткая, но яростная стычка с непонятно как появившейся в тылу взвода группой северокорейских автоматчиков дорого ему обошлась. Прикрывавшая левый фланг взвода вторая огневая группа первого отделения полегла целиком. Все четверо, начиная с капрала Аллена, лежали рядом, с аккуратными дырочками от одиночных выстрелов в шлемах – замысел предыдущей жизни лейтенанта у коммунистов реализовался куда удачнее, чем у него самого. Те подкрались сзади и, маскируясь за шумом стрельбы, стреляли морпехам одиночными выстрелами в голову.
На фланге никто из увлеченных перестрелкой морских пехотинцев вовремя не оглянулся. Присутствие сзади красных было обнаружено, только когда они начали зачищать лежащую в центре позиции первого отделения огневую группу «Один-один». Что погибший Ковальски при этом поднял тревогу, кстати, уже выглядело откровенным везением. При таком раскладе коммунисты имели все шансы зачистить полтора отделения на опушке если не подчистую, то на две трети точно, после чего атаковать и добить оставшихся. Взвод и так спасли, пожалуй, одни бронежилеты и малая численность группы этих хитрожопых коммунистов. Как оценил Крастер, будь в этой группе не восемь человек, а этак тринадцать–пятнадцать, взводу, в принципе, и бронежилеты вряд ли бы помогли. Прошли по краю и с таким количеством.
Из обнаружившей коммуняк первой огневой группы отделения Ковальски остался невредим только помощник автоматчика, ланс-капрал Стирлинг. Рослый, немного нескладный тип из Нью-Йорка, нередко наживавший проблемы с товарищами по лени лишний раз сходить в душ, своей живучестью в этом замесе Крастера непритворно удивил. Толковый ланс-капрал Чой, в этот раз на беду свою не оставленный рядом с Рюккером, в отличие от него получил тяжелейшие множественные ранения. Невезучий парень поймал россыпь пуль из ППШ в бедро, руку и район плечевого сустава, и в итоге, распластавшись на траве, истекал кровью рядом со своей М27 с разбитой пулей оптикой. Стирлинг лихорадочно суетился рядом с ним, пытаясь помочь взводному санитару Соренсену остановить кровь. Оставшиеся двое, как и Ковальски, оказались убиты.
Третьему отделению повезло куда больше. Из него выбыло всего лишь двое морских пехотинцев – ланс-капрал Ривера, спокойный старательный мексиканец из Эль-Пасо, честно меняющий в Корпусе грин-карту на американское гражданство, и бестолковый рядовой Харпер, по уровню интеллектуального развития не далеко ушедший от Хорни, а в свете последних событий, возможно, даже отстававший от него. Нельсону прострелили кисть, Ривере – бедро и голень. При этом умница ланс-капрал быстрее, чем первый, перевязался и теперь, хрипло прикрикивая на Харпера, чтобы не дергался, наматывал на его руку повязку.
– Чикано, тебя-то как угораздило под пули угодить? Ты с кем теперь меня воевать оставил? – Крастер одобрительно хлопнул симпатичного ему парня по шлему. Ривера на секунду отвлекся от перевязки и благодарно улыбнулся командиру в ответ.
Отделение Келли тем временем вело напряженный бой на вершине высоты 130. Сержант немного нервно вызывал Крастера по радиостанции, требуя помощи.
Надо было срочно принимать решения и переигрывать так неудачно повернувшийся ход боя. Первое решение лежало на поверхности.
– Рядовой Лонг, Соренсен – на вас раненые! Оказать медицинскую помощь, Ривера, если надо, вам тоже поможет! Остальные – бегом за мной!
Думать о случившейся катастрофе, когда взвод на ровном месте потерял убитыми такое количество отличных парней, было некогда, нужно было сделать все возможное, чтобы отделение Келли к ним не присоединилось. А к этому все и шло.
Главное, что одолевало Крастера в ходе спурта к высоте 130, это даже не сам по себе страх получить пулю. Страх, что пуля вылетит сзади, с того места, где взвод оставил своих раненых.
К его непритворному облегчению, в своем лесу морпехи все же перебили или же напугали всех северокорейцев. В результате чего в лесу чужом появление подкрепления бесповоротно решило исход боя. Красное подразделение, ранее упорно перестреливающееся с Келли из глубины рощи и даже пытавшееся обжимать его с фланга, при появлении за спиной ещё одной группы морских пехотинцев морально сломалось и начало отходить вглубь.
Мысль взять небольшую передышку и привести взвод в порядок сразу была отброшена, едва только оформившись. В создавшейся ситуации можно было совершить множество ошибок, но ни в коем случае нельзя было совершать одной – потерять инициативу и позволить северокорейцам от взвода оторваться. Сумев это провернуть, продолжающий нависать над тылом Крастера не деморализованный противник одним своим присутствием не позволил бы поредевшему взводу минимально эффективно контролировать дефиле.