Так как перестрелка уже затихала и помощь в добивании последних коммунистов уже не требовалась, к мертвецам ягуаром метнулся капрал Мур, не так давно завидующим взглядом провожавший «Кольт» и «Арисаку» в руках взводного сержанта.
– Твою мать! – Крастер выстрелил в землю. – Мур, стоять!
Недоумевающий капрал замер. Крастер, не обращая на него внимания, всадил в лежащие друг на друге трупы короткую очередь.
Пробитое пулями тело корейского лейтенанта задергалось в агонии и мучительно захрипело, спровоцировав настоящий шквал огня от замерших рядом морпехов. Поток пуль, окончательно изрешетивший обоих коммунистов, с гарантией поставил в их судьбе точку. Занавесом сцены стал мощный взрыв, разнесший оба трупа на части и закидавший снова сунувшегося собирать трофеи Мура кровью с ошметьями одежды и кишок.
Крастера откровенно передернуло, несостоявшаяся смерть капрала в предыдущем варианте событий произошла именно с ним. Упавший на колени и донельзя потрясенный Мур ещё более дикими глазами, чем он, смотрел на место своей несостоявшейся смерти.
Появившийся поблизости на звук взрыва командир отделения, увидев своего капрала, не мог удержать усмешки:
– Мародерство до добра не доводит, сынок.
Сам Мур, не обращая на него внимания, медленно повернул к Крастеру забрызганное кровью лицо:
– Спасибо… сэр!
– Не за что. Живи уж, капрал, и в следующий раз будь осторожнее. Не ранен?
Приходящий в себя Мур огляделся и ощупал себя руками:
– Нет, сэр… это не моя кровь…
– Вот и хорошо. Всех касается, – Крастер огляделся по сторонам, отслеживая реакцию морпехов, – с северными корейцами в будущем ведите себя поосторожнее, боевого духа этим красным фанатикам не занимать!
Все присутствующие, не сговариваясь, но практически синхронно перевели взгляд на место столь храброй смерти до конца сражавшегося корейского коммуниста.
Вокруг стояла тишина, северокорейский разведывательный взвод был уничтожен. Надо было думать, как встретить удар следующих за ним северокорейских подразделений. Если они появятся. Крастер очень надеялся, что обойдется…
Бой по любым возможным критериям сложился для Крастера исключительно удачно – не понеся безвозвратных потерь, взвод уничтожил порядка тридцати пяти – сорока северокорейских солдат, заплатив за это семью ранеными, из которых ранения только двоих морпехов были серьезны. Самые значительные потери понесло третье отделение. У выдержавшего напряженную перестрелку накоротке и решившего исход боя подразделения выбыло больше трети состава – пятеро морских пехотинцев. Локальное численное преимущество и пистолеты-пулеметы красных взяли свою цену. Первое и второе отделения в ходе зачистки потеряли в боевом составе по одному бойцу.
Однако, как Крастер грустно подумал об этом, всё в этом мире относительно. Веди взвод бой в составе роты или батальона, размен семерых раненых на три с половиной десятка красных трупов стал бы отличным поводом для награждения, практически не влияя на общую боеспособность. Сейчас же, при самостоятельных действиях, семеро раненых выключали из боя помимо своих винтовок ещё и карабин санитара.
По факту, после этой очень удачной стычки боеспособность подразделения рухнула примерно на треть, ведь помимо исключения из ведения боевых действий двадцати процентов винтовок взвод очень сильно потерял в маневренности, будучи вынужден обеспечивать безопасность раненых. Организовать отдельный медицинский пункт у вертолета было откровенно глупой затеей, тяжелораненые – ланс-капрал Тернер, получивший две пули – в скулу и нижнюю челюсть – и чуть было не захлебнувшийся кровью при этом, и капрал Каннистрато, которому таким же чудом не отрезали руку очередью – требовали непрерывного пригляда взводного санитара. Надолго отпускать Соренсена далеко от себя было бы грандиозной глупостью.
«Стоять насмерть» становилось безальтернативным вариантом. В этой связи очень остро вставал вопрос выбора удачной позиции. Разделять потрепанный взвод на части тоже было крайне нежелательно. Краеугольным камнем победы было серьезнейшее преимущество морпехов в эффективности стрелкового вооружения. При неумении его реализовать, читай навязать ведение боя на больших дистанциях, пользуясь точностью и скорострельностью оснащенных оптическими прицелами М16 и М27IAR, морские пехотинцы проигрывали без вариантов.