Чтобы упомянутое реализовать, лейтенанту требовалось сочетание широкого поля обзора, отсутствия заметных непростреливаемых пространств и высоких дистанций стрельбы. Данное сочетание не давало бы коммунистам поднакопиться где-то вблизи позиции и похоронить взвод под людскими волнами просто оттого, что морпехи не успеют выпустить достаточно пуль, чтобы красных остановить.
При реализации данного сценария все красно-корейские пистолеты-пулеметы снова превращались во что-то близкое водяным пистолетам по эффективности и получалось свести к минимуму эффективность болтовых винтовок. При том, что ППШ и аналогов у коммунистов по традиции стран восточного блока должно было быть много. По сливающемуся с фоном противнику с секторного прицела на нескольких сотнях метров эффективно не постреляешь. По сути, достаточно значимую опасность в бою на большой дистанции у северян сохраняли бы только ручные и тяжёлые пулемёты – по очевидным причинам достаточно легко идентифицируемые и поражаемые ответным огнем. В остальных случаях играл фактор везения.
В итоге, ещё раз оценив местность и прикинув пару-тройку возможных вариантов, Крастер остановился на самом простом из них – занятии линии обороны по северной опушке рощи на перевале. Данное решение отвечало всем указанным выше условиям. Не говоря уж о том, что, как всем было известно с глубокой древности, самый простой способ охраны и обороны некоего объекта – это расположить охранение как можно ближе к нему. В идеале, читай, если будет такая возможность, то даже на его территории.
Роща была достаточно большой для скрытного маневра в ней, достигая по сторонам полутора тысяч футов, или, если угодно, пятисот метров. Риск захвата противником высоты 403 рядом с ней Крастер, как и ранее, счел малозначимым. И даже потом, помимо затрат на эту задачу времени, плотная растительность крон деревьев и подлесок хорошо укрывали бы взвод от огня сверху. При спуске же северных корейцев по склону, чтобы открыть себе возможность прицельного ведения огня под кроны, их встретили бы оптика и штурмовые винтовки морпехов.
С имеющейся у противника возможностью подняться к роще пользуясь лесом на склоне и у подножия высоты 222, было сложнее, но с этим риском можно было мириться – имея для защиты перевала всего лишь тридцать пять боеспособных морских пехотинцев, нельзя было быть сильным всюду. В этом случае Крастер планировал дать по радиостанции обусловленный сигнал тревоги охранявшему вертолет и пытающемуся наладить связь с местными американцами штаб-сержанту Мерсье и оборонять рощу до наступления темноты, после чего либо, используя приборы ночного видения, разгромить коммунистов в ночной контратаке, либо, пользуясь теми же ПНВ, отступить.
Позиция казалась практически идеальной, Крастер в очередной раз не представлял, где тут что-то может пойти не так. И поначалу действительность даже подтвердила его предположения.
Времени на инженерное оборудование позиций опорного пункта у взвода оказалось более чем достаточно. Быстрое уничтожение северокорейского разведвзвода не только избавило Крастера от угрозы удара в спину, но и обеспечило приличную фору на земляные работы.
Уцелевшие в бою красные корейцы, а обойтись без них в лесном бою Крастер, к его сожалению, не надеялся, взвод не беспокоили. Судя по всему, остатки красного взвода безнадежно рассеялись и думали только лишь о скором выходе к своим войскам – наблюдатели в ходе обустройства опорного пункта обнаружили на прогалинах склона высоты 403 и обстреляли там троих человек – группу из двоих бойцов и одиночку, двигавшихся по склону вершины, надеясь уйти на север. Обстрелявший пару капрал Фостер претендовал на поражение одного из них, однако тело последующим наблюдением обнаружено не было.
Грунт на северной опушке рощи для земляных работ был очень неприятен, так как сильно засорен камнем. Морпехам пришлось изрядно потрудиться. Некоторые окопы даже пришлось бросить недокопанными и копать новые рядом, у других выкладывать камнем высокие брустверы, когда лопаты начинали скрести по сплошной каменной поверхности. В той или иной степени увеличивать глубину окопов за счет высоты бруствера потребовалось при рытье практически всех парных стрелковых ячеек, из которых состояла оборона взвода. Легкораненые обустраивали медицинский пункт.
Окопы копали два отделения, по одной парной ячейке на боеспособного бойца. Третье в это время собирало в пункте сбора имущество с боеприпасами и прочесывало рощу, осматривая ее на предмет источника воды и прячущихся там уцелевших северокорейцев. Фляги морпехов были далеко не бездонны, а посылать за водой группу к находившейся перед глазами реке в соседней долине очень сильно не хотелось даже после наступления темноты. Воды же всем, а раненым в особенности, требовалось немало.