Рюккера от вертолета тоже притащили в медпункт. На санитарные таланты все же запустившего вспомогательную силовую установку и даже не подпалившего вертолет сержанта из экипажа ни Крастер, ни Соренсен не рассчитывали. Основной задачей Мерсье теперь становилась связь – если не с капитаном по условленному списку частот, то ее налаживание с американцами на Пусанском периметре, в идеале с самим штабом группировки. Второго сержанта забрал с собой Фаррелл, убыв за помощью. Во взводной радиосети Крастер присвоил вертолету позывной «Орел».
Красные корейцы вполне ожидаемо следовали по дороге. Из-за склона долины первым выплыло дозорное отделение из восьми вооруженных винтовками и ППШ солдат. Пулемета, как ни странно, не было. Отставая от дозора на сотню метров, следовал передовой пехотный взвод, ещё примерно человек тридцать.
Крастер облегченно перевел дух, время ожидания наконец-то закончилось.
По предварительной оценке лейтенанта, для удара в спину упорно обороняющегося южнокорейского полка красные корейцы могли выделить не менее сильной роты, но и не больше потрепанного пехотного батальона.
Безусловно, что сдерживающие бои лета 1950 года на восточном побережье Корейского полуострова не были сильной стороной его знаний. Они даже у настоящих специалистов в Штатах были изучены заметно хуже, нежели сражения по западному берегу и в центральной части Корейского полуострова, поскольку американские войска по восточному берегу не действовали. Однако если что он твердо и помнил о боевых действиях на данном направлении в данный период, так это отсутствие подавляющего превосходства в силах у наступающих. Если же вспомнить, что на войне первой жертвой является правда, то можно было смело предполагать и частое равенство в силах, а то и успешные действия в меньшинстве. Вдоль Японского моря, насколько он помнил, наступала всего одна северокорейская дивизия, усиленная то ли бригадой, то ли несколькими отдельными батальонами морской пехоты, пытавшимися высаживать тактические десанты. Тут даже северокорейские танки и те как таковые не действовали. Пехота с артиллерией и так справлялись.
Красная корейская армия на данный период, по его теперешней, можно сказать, выстраданной оценке, была очень крепким орешком, включая в себя не только переживших Вторую мировую ветеранов Японской императорской армии, но и целые дивизии переданных Мао этнических корейцев, закаленных боями против японцев и гражданской войной в Китае.
Инструкторы из Красного Китая и Советского Союза только отлакировали этот превосходный материал. Результатом этого полученного качества, как ему теперь было понятно, и стал блестящий блицкриг лета пятидесятого, когда северокорейцы чудовищным нерассуждающим катком размазали по горам полуострова южнокорейскую армию и пришедшую им на помощь 24-ю пехотную дивизию США. В апогее успехов захватили девяносто пять процентов территории страны, и кто знает, возможно, добились бы и большего, если бы разбуженный заокеанский Орлан не высадил десант под Инчхоном. Возможность и масштабы которого северокорейское командование и его советско-китайские советники, к счастью для капиталистической Кореи, не предусмотрели. Результатом Инчхонской десантной операции стало окружение и уничтожение основных сил недавних победителей и захват девяноста пяти процентов Корейского полуострова уже группировкой войск ООН. Что привело к вступлению в игру Красного Китая и спасению корейских коммунистов дивизиями Мао и качнуло качели обратно до тридцать восьмой параллели.
Полученный опыт прямо кричал: недооценка этого врага подобна смерти. Любая совершенная в бою ошибка заставит морских пехотинцев расплатиться за нее кровью.
Там, где не хватает сил, обычно помогает обман. Крастер не надеялся разгромить крупный северокорейский отряд своими силами, однако заставить его некоторое время держаться подальше от перевала, как он считал, было вполне возможным. С его точки зрения, засада и уничтожение передовых подразделений северокорейцев должны были стать холодным душем для их командира, способствующим затягиванию боя до наступления темноты. Ночью обеспеченные приборами ночного видения морпехи получали бы ещё большее преимущество, нежели при свете дня. К этому времени обстановка должна была разъясниться, соответственно подготовив решение держать перевал или отходить от него.