Когда из грузовика и появившегося вслед за ним «Виллиса» вывалились Канг и Тен со своими солдатами, Крастер торжества уже не скрывал, а Фаррелл приобрел такой вид, словно сожрал пару фунтов лимонов разом. Морские пехотинцы, как и капитан, радости своего лейтенанта тоже не разделяли.
Краткий опрос прибывших южнокорейцев подтвердил рассказ Крастера практически дословно. Фаррелл, помрачневший от этого как на похоронах родной матери, надолго задумался. Крастер и корейские лейтенанты терпеливо ждали его решения, переговариваясь между собой. Между прочим, разговор с южнокорейцами в очередной раз показал свое желание сворачивать на проторенный путь.
Глядя на их общение, капитан наконец-то решился:
– Лейтенант Крастер, я ожидаю от вас выполнения своего долга!
Крастер в полном смысле слова обмер, продолжение сказанного не сулило ему ничего хорошего. Фаррелл, как и ожидалось, продолжил в уже понятом им ключе:
– Ни уничтожать вертолет, ни оставлять его коммунистам мы не имеем права. Я убываю с лейтенантами и приложу все усилия для вызова вам поддержки. Вы берёте взвод и немедленно выдвигаетесь на перевал!
Крастер злобно сплюнул в траву. Он был офицером морской пехоты Соединенных Штатов и не считал себя вправе устраивать мятеж…
Взвод быстро продвигался по лесу в дежурном боевом порядке – первое отделение в голове, второе во фланговом охранении, третье – ядро взвода, прикрывало тыл. Будь маршрут движения взвода глубже в лесу, Крастер бы поставил взвод клином с одним отделением в голове и двумя крыльями позади, но при продвижении вдоль опушки, в таком порядке движения не имелось смысла.
Последний выученный урок он принял к исполнению в полном объеме – пусть первые два отделения нагружать боеприпасами он и не рискнул, но всё ядро, кроме управления взвода, тащило патроны и выстрелы к подствольникам. Взводный сержант на такое решение командира взвода поморщился, но сказать ничего не сказал, ни прилюдно, ни один на один. Оба двое воспользовались своим положением и несли за спиной трубы извлеченных из упаковок М72А7. Последнее, что хотелось лейтенанту, это ещё раз беспомощно заглянуть в ствол самоходного орудия. О чем думал взводный сержант, осталось тайной, но один из гранатометов он, глядя на командира взвода, у первого отделения тут же отобрал. Видимо, тоже решил не оставаться беззащитным при встрече с танками. Санитару было достаточно хлопот с его штатным медицинским имуществом.
Теперь противотанковые возможности взвода выглядели весьма радужно. Только на руках помимо двухсот шестнадцати кумулятивно-осколочных выстрелов к М203 находились пятнадцать легких противотанковых гранатометов с совершенно невероятной, по меркам середины двадцатого века, точностью и бронепробиваемостью. При одной мысли об этом Крастеру хотелось выть – что только ему стоило побеспокоиться об этом ранее, в предыдущем варианте событий! И это он ещё не вспоминал оставшиеся в укрытых в лесу рядом с вертолётом контейнерах остатках гранат для подствольных гранатометов. Именно их следовало притащить первыми высланным назад к тайнику подносчикам боеприпасов. Патроны для восполнения настрела на первое время уже были.
От дозорного отделения, да и всего взвода северокорейцев он не ожидал никаких сюрпризов. Главным для него было, чтобы они рискнули принять бой, а не скрылись, ломая все планы Крастера своим присутствием. В этом случае, как он не раз доказывал, прихлопнуть коммунистов было делом техники.
Крастер взглянул на часы, отметив время. До обнаружения Блондином корейского дозора оставалось примерно пара-тройка минут. Далее будет фронтальная перестрелка между ними и обнаружившей коммунистов огневой группой, охват северокорейцев с фланга и восемь трупов – семь с ППШ и один с «Арисакой». Повторяющаяся стычка, в его памяти практически ставшая рутинной.
Единственным плюсом одолевавшего лейтенанта раздражения была возможность его выплеснуть – Крастер перехватил карабин и начал догонять первое отделение. Ему позарез требовалось кого-нибудь срочно шлёпнуть.
И вот тут его поджидал небольшой сюрприз. Шедшая головным дозором группа Рамиреса как ни в чем не бывало продвигалась вперед, не наблюдая никаких признаков северокорейцев и ставя своего командира в тупик дальнейших действий. Если что Крастер и знал точно – так это то, что коммунисты были рядом.