После такого долгого отсутствия Эбби переживала, что не вспомнит дорогу на ранчо и потеряется в лабиринте тропинок, но даже в угасающем свете дня память не подвела ее, подсказав правильный путь. Она проехала мимо идущего навстречу грузовика, на боку которого была надпись: «Мак-Гуген. Газ и нефть». Это имя немедленно пробудило в ее сознании образ хозяйского сына, который умирал, стоя на коленях перед охваченным пламенем домом. Когда пыль, поднятая грузовиком, осела, Эбби невольно задумалась, как она дошла до такого состояния, позволив себе разрушить столько жизней.
Когда «Форд» остановился у дорожки, ведущей к дому Хоукинсов, какой-то шум сбоку от нее привлек ее внимание. В сгущающихся сумерках она заметила маленькую группу оленей и их детенышей. Животные стояли у тополя и наблюдали за ней. Эбби думала, что, испугавшись, они убегут в заросли деревьев, но олени остались на месте, следя за ней своими темными глазами. Эбби направилась к почтовому ящику и остановилась в раздумье, нервно похлопывая запечатанным конвертом о ладонь. Ее взгляд вернулся к оленям. Очевидно, перспектива еще одной одинокой безрадостной ночи показалась Эбби столь невыносимой, что она не стала оставлять записку, а вернулась к машине. Сев за руль, она поехала прямо к дому Хоукинсов.
Как она и предполагала, ей навстречу с громким лаем выбежали собаки. Еще до того как она припарковала машину, в кухонном окне мелькнуло лицо и зажегся свет. Эбби стояла перед домом, окруженная собаками, которые, казалось, сразу узнали ее, потому что радостно заскулили и начали подпрыгивать, стараясь лизнуть девушку в лицо. Она трепала их за уши и позволила забрасывать на себя лапы. На крыльце послышались шаги. Она подняла глаза и увидела Тая, который спешил к ней по мощеной дорожке.
— Привет, могу чем-нибудь помочь? — спросил он.
Эбби выпрямилась и увидела, как его лицо застыло в изумлении. Он узнал ее и остановился.
— Бог ты мой, — тихо прошептал Тай.
— Прости меня. Если хочешь, я уйду.
— Я не могу поверить своим глазам.
— Я не знала, куда еще мне идти… Знаешь, я лучше пойду.
Но он уже направлялся к ней. Она не могла даже пошевелиться и молча наблюдала за ним. Не говоря ни слова, Тай обнял ее. Эбби начала тихо всхлипывать. Она бы упала, если бы он не поддержал ее. Он гладил ее волосы и дал ей выплакаться у себя на плече. Она все время повторяла его имя и говорила, как она перед ним виновата. Она извинялась и просила прощения, пока он тихо не попросил ее замолчать. Они медленно побрели к дому. Его мать ждала их у крыльца, но глаза Эбби, залитые слезами, не видели лица Марты, и понять, приветствует ли она гостью или отвергает, девушка не могла. Марта сделала шаг навстречу и обняла Эбби как собственную дочь. Она прижимала ее к себе и успокаивала.
— Бедная девочка, — шептала она. — Бедное неразумное дитя…
Эбби не могла вынести этого.
Впервые за долгое время она принимала ванну, ощущала приятную свежесть полотенец, запах готовящейся еды. Все эти вещи, знакомые, но забытые, вдруг разбудили в ней воспоминания о семье и доме. Марта нашла для нее чистую одежду, а на тарелках разложила столько всяких вкусностей, что Эбби, соскучившаяся по домашней еде, не знала, с чего начинать трапезу. Когда она уже не могла проглотить ни кусочка больше, Тай помог ей убрать со стола и они, тесно прижавшись, начали говорить о том, что с ними произошло и что им предстоит сделать. Тай и Эбби смотрели друг на друга с любовью, все еще не веря своим глазам, что они наконец вместе.
Эбби уже заметила пустое кресло Рэя, которое по-прежнему стояло перед телевизором. Тай сказал, что отец умер два года назад и его уход, как ни больно об этом говорить, принес всем облегчение. После удара он так и не произнес ни одного слова. Эбби выразила сожаление, что не успела узнать его лучше. Затем она вздохнула и начала свой рассказ о той страшной ночи в Денвере три года назад. Она старалась подобрать самые простые слова, не жалея себя и не выставляя напоказ какие-то благородные мотивы. Эбби искренне призналась, что даже не представляла, насколько непредсказуемыми будут последствия.