— Я думал, что мне стоит остаться в Нью-Йорке до самых похорон, — сказал он. — Знаешь, помочь в подготовке и побыть с Джошем.
— Мы и сами со всем справимся, — заявила Сара.
— Я знаю. Но мне хочется принимать участие в подготовке похорон.
— Прошу тебя, не делай из этого драму.
— Нет, я…
— Все может быть согласовано и по телефону. Хотя, пожалуйста, можешь ехать. Я просто не хочу видеть этих сцен между тобой и отцом в аэропорту.
— А на похороны ты мне разрешаешь приехать?
— Зачем ты проявляешь столько враждебности?
Бен едва не ответил ей так, как давно хотел. Ему надоело чувствовать себя виноватым и нежеланным, поэтому на этот раз он не собирался сдаваться. Во-первых, предстоит многое сделать. Во-вторых, он хочет увидеть сына. Любой отец на его месте чувствовал бы то же самое.
— Послушай, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие. — Эбби и моя дочь тоже. В аэропорту не будет никаких сцен. Я могу справиться с твоими родителями. У меня остался в этом плане большой опыт. Я хочу поехать с тобой. Прошу тебя.
Сара вздохнула, подняв брови, и не сказала ни слова.
Он закончил подписывать все бумаги, но Сара все еще не появилась: Бен пошел в комнату, в которой были выставлены образцы гробов и урн. Когда он просматривал их, ему пришло в голову, что следовало бы заказать что-то более затратное, чем простой деревянный гроб. Даже теперь, в такой ситуации, Сара могла обвинить его в жадности. Самые дорогие, роскошно отделанные стоили около четырех тысяч долларов, но они выглядели как-то претенциозно и по-взрослому. «Без сомнения, — подумал он мрачно, — у них есть специальная коллекция для молодых покойников». Единственное, что привлекло его внимание, — это урна из орнаментальной бронзы, выполненная в форме горы, на которой росли сосновые деревья и стояли три оленя — самец с ветвистыми рогами, самка и маленький олененок. Это напоминало «Диснейленд», и Эбби понравилось бы. Но они же не собирались кремировать ее.
— Пойдем?
Сара стояла в дверном проеме, а Джим Пикеринг держался позади на почтительном расстоянии. Она опустила на глаза темные очки. Лицо Сары было едва ли не белее, чем ее плащ. Бен сделал шаг навстречу, испытывая желание поддержать ее и обнять. Это казалось самым естественным порывом, но Сара, поняв его намерение, легким жестом приказала ему остановиться.
— Все в порядке? — спросил он, осознавая всю нелепость собственных слов.
— Да, я в порядке.
— Я осматривался вокруг… Может, нам есть смысл заказать другой гроб? — спросил он. — Я хотел сказать, что мне по душе и простой, но…
Не снимая очков, она быстро осмотрела комнату.
— Здесь нет ничего стоящего. Я подберу сама, когда мы прибудем домой.
Дождь, словно по мановению волшебной палочки, прекратился, как только они прибыли в аэропорт. Из окон зала ожидания они видели, как грузовой контейнер с телом Эбби, двигаясь по мокрому асфальту, пересек взлетную площадку и направился к самолету, а четыре молодых человека, не переставая о чем-то оживленно болтать, подняли его и поместили в специальный отсек. Самолет вылетел по расписанию, стремительно поднявшись в ясное, голубое небо.
Теперь, когда они сидели в салоне, под ними проносились леса и рощицы, пробудившиеся от зимней спячки. Солнечный свет, щедро пролившийся на них, придавал молодой листве ярко-зеленые оттенки. Сара невольно подумала о теле своей дочери, втиснутом в узкий гроб и лежавшем где-то в холодной глубине «подноса». Сама смерть Эбби оставалась слишком непостижимой, чтобы Сара могла осознать этот факт. Наверное, поэтому она то и дело переключалась на какие-то незначительные детали и обстоятельства.
Стоя в одиночестве у открытого гроба в ритуальном бюро, она была шокирована, но не видом тела, которое было так красиво и нелепо подготовлено к захоронению, а ощущением собственной отстраненности. Сара ожидала, что в этот момент ее захлестнет горе и она разразится слезами. Но на самом деле ей казалось, будто она смотрит на себя со стороны сквозь толстый стеклянный экран, не пропускающий ни одной живой эмоции. Сара опустила на глаза очки, но не потому, что она плакала — на ее лице не было и следа слез. Сейчас она винила себя в притворстве. Это и стало причиной того, что она так жестоко уклонилась от объятий Бенджамина. Она увидела, и не без сожаления, как сильно задеты его чувства.
Бедный, несчастный Бенджамин… Она украдкой посмотрела на него. Он занял место через проход. Пассажиров в салоне было не очень много, и ручки сидений могли подниматься. По предложению Сары, чтобы не сидеть в тесноте, они заняли отдельные места. Бен смотрел на горы, погрузившись в раздумья. Он по-прежнему оставался привлекательным мужчиной, только отросшие волосы придавали ему вид человека, слишком явно пытающегося выглядеть моложе своих лет. Он уже не был таким худощавым, каким Сара помнила его по их последней встрече. Но набранный вес шел ему. Она была рада, что может воспринимать бывшего мужа почти объективно, не желая вернуть его. Она уже даже не испытывала к нему ненависти, как раньше.