Дорога от «Перевала» до ранчо Хоукинсов заняла долгое время. Они выехали вечером на бледно-зеленом пикапе Тая. Когда они поворачивали на восток, заходящее солнце оказалось за их спинами и, прощаясь с уходящим днем, озарило золотистым светом равнины и верхушки гор. Все это время пейзаж за окном менялся. Они проехали Биллингс, Гардин, а затем свернули на юг к границе штата и наконец оказались в Вайоминге. Они так много разговаривали, что наступившее вдруг молчание было естественным и необременительным. Тай включил свою любимую музыку кантри-групп, названия которых ничего не говорили Эбби. Она свернулась калачиком около него и заснула. Когда Эбби пробудилась ото сна, они уже были в Шеридане, проезжая через железнодорожный переезд мимо старого паровоза, который красовался рядом.
Ранчо располагалось на холмах в пяти милях от города. К нему можно было добраться только по грунтовой дороге, усыпанной гравием. Когда они добрались до места, было очень темно, поэтому всю прелесть окружающей природы Эбби смогла увидеть лишь утром. Родители Тая не ложились спать, ожидая приезда сына со своей гостьей. Хотя Эбби с удовольствием отправилась бы сразу в кровать, Хоукинсы настояли на том, чтобы они поужинали. На столе была холодная ветчина, индейка, печеный картофель и пирог с голубикой и мороженым. Все это гастрономическое изобилие Тай поглощал так, словно его держали на голодном пайке неделями. Рэй и Марта, которые поужинали раньше, просто сидели и смотрели на молодых людей, держа в руках кружки с горячим молоком. Они улыбались и не произносили ни слова, слушая Тая, который рассказывал им о делах на «Перевале».
Он был единственным сыном Хоукинсов. Гордость за него читалась в каждом их взгляде. Эбби подумала, что его мать похожа на одну из тех скандинавских женщин, старые фотографии которых можно еще встретить. Она была в веснушках, светловолосая, застегнутая на все пуговицы. Казалось, что она с одинаковым мастерством умеет вышивать гладью и стрелять, попадая койоту между глаз с расстояния в пятьдесят ярдов.
Жеребята, на которых они собирались посмотреть, паслись на лугу у реки. Их было немного, примерно дюжина. Они подняли головы и насторожились, когда услышали, что к ним направляются всадники. Не доехав около ста ярдов, Рэй остановился и спешился. Оставив лошадь попастись на траве, он пошел к своим воспитанникам. Жеребята, наклонив головы, помчались к нему, словно толпа радостных подростков.
Рэй остановился в ожидании. Окружив его, они тянулись к нему своими мордочками, а Рэй гладил их по шее, тер им спинки и все время разговаривал. Он повернулся к Эбби и Таю и позвал их. Те сразу сошли с лошадей и присоединились к нему. Жеребята отнеслись к ним сначала с лаской, но потом все же позволили к себе прикоснуться и вдохнуть их теплый сладкий запах.
Когда они вернулись в дом, их снова ждал настоящий пир: блюда из холодного мяса, салат и хлеб домашней выпечки. Эбби объявила, что в жизни своей не была в более чудесном месте. Отец Тая улыбнулся и кивнул, но его жена, наливая Эбби еще немного воды, лишь вздохнула и пожала плечами.
— Пока да, — сказала она. — Но сколько еще это продлится, никто не сможет сказать.
— Что вы имеете в виду? — спросила Эбби.
Марта посмотрела на Рэя, словно спрашивая его разрешения продолжать. Казалось, он не слишком хотел этого. Тай выглядел таким же озадаченным, как и Эбби.
— Что случилось? — спросил он.
— Мама говорит о том, что здесь ведут бурильные работы, вот и все.
— Так что же все-таки произошло? — не успокаивался Тай.
— Ничего. Все будет в порядке.
— Ради всего святого, Рэй. Расскажи ему о письме, — умоляюще сказала Марта.
— Каком письме? — спросил Тай.
Эбби чувствовала, что ее присутствие на семейном совете не совсем уместно. Она подумала, что ей лучше уйти под каким-нибудь предлогом. Но отец Тая, вздохнув, повернулся к Эбби и сказал:
— В наших местах начали активно вести бурильные работы.
— Нефть?
— Газ. Земля здесь богата запасами газа, который залегает в угольных пластах. До последнего времени никого это особо не интересовало. Но теперь, когда изобрели очень дешевый способ бурения скважин…