Один Джош не испытывал ни скуки, ни усталости. Он весь был поглощен мыслями о Кэти и последние десять минут пребывал в состоянии блаженства. Его правое бедро упиралось в бок Кэти. Она лежала, свернувшись калачиком, спиной к нему, приподнявшись на одном локте. Ее великолепная попка и голое плечо небрежно упирались в Джоша. Она читала старый номер журнала «Пипл», в качестве подставки используя Райана, который развалился поперек Эбби и спал. А может быть, она просто притворялась, что занята чтением, потому что за все время не перевернула ни одной страницы.
На Кэти был маленький топ желтого цвета и джинсовая мини-юбка, низко опущенная на самые бедра, так что открывалась полоска загорелой кожи в пять-шесть дюймов шириной. Когда она ерзала на кровати, Джош заметил ее розовые кружевные трусики. Он делал вид, что читает журнал через плечо Кэти, хотя на самом деле вдыхал аромат, который исходил от ее шеи, и пытался подсмотреть в вырез топа. Ему приоткрывалась правая грудь девушки, которая выдавалась немного оттого, что она лежала на боку. На Кэти оказался розовый бюстгальтер, но не из кружев, а из сатина. Ее близость, прикосновение ее тела к его бедру, ее теплый сладкий запах приводили Джоша в трепет.
Место, где его бедро соприкасалось с ее ягодицей, становилось невыносимо горячим. Она могла бы отодвинуться, но не стала этого делать. Не может быть, что она ничего не чувствовала. Наверное, эта игра доставляла ей не меньшее удовольствие, чем ему. «Бог ты мой, — подумал он. — Наконец-то. Наступил момент, когда надо открыть ей свои истинные чувства». Его сердце начало бешено колотиться. Джош надеялся, что она не заметит, как сильно он волнуется. Он приказывал себе не останавливаться и действовать. Ведь это мужская работа: проявлять инициативу. Она, наверное, ждет, чтобы он показал, как велико его желание. У него были тому неоспоримые доказательства, которые развеют все ее сомнения. Он глубоко вздохнул и медленно отвел руку, которая лежала на его животе, так что его вздыбленный орган уперся ей в бок.
Кэти Брэдсток подскочила, словно ее огрели хлыстом. Она встала с кровати и завопила:
— Джош! Святые небеса!
Все уставились на него. Он почувствовал, как его лицо начинает пылать от стыда.
— Что такое? — спросил он, пытаясь нацепить на себя маску непонимания.
— Что случилось? — повторила Эбби, которая выступила делегатом от всей компании.
Кэти пробиралась на коленях и локтях сквозь груду тел к краю кровати.
— Ничего, — ответила она, — мне просто надо выбраться отсюда.
Оказавшись на ногах, Кэти поспешила к двери. Через мгновение ее уже не было в домике. Наступила тишина. Все словно пробудились ото сна и с недоумением смотрели друг на друга в поисках разгадки. Джош пытался напустить на себя такой вид, будто он удивлен не меньше остальных. На самом деле он лихорадочно подыскивал подходящее объяснение поведению Кэти.
«Жуки», — подумал он и невинно произнес:
— Может, ее что-то укусило?
Он поднялся на колени, напрочь забыв о своей эрекции, которая хоть и не была уже столь очевидна, но все же заставляла его шорты оттопыриваться. Когда до него дошла комичность ситуации, Джош попытался скрыть ее, прикинувшись, что ищет в смятых покрывалах насекомых. Музыка соответствовала моменту: исполнители как раз доходили до какого-то суицидального крещендо. Эбби и Лейн уже поднялись, чтобы присоединиться к Кэти. Вилл и Райан молча смотрели на Джоша.
— Что случилось? — спросил Вилл.
— Не имею представления. Я думаю, что ее что-то укусило.
Взгляд Райана скользнул по шортам Джоша, и широкая ухмылка поползла по его лицу.
— Понятно, — сказал он. — Вот только интересно, как называется жук, который ее укусил?
Бен забросил последние сумки в багажник арендованного грузовичка и закрыл его. Куперы уезжали первыми, потому что их отправление было назначено раньше, чем других. На проводы все собрались у стоянки за конюшнями. Традиционная сцена прощания как раз набирала полные обороты. Эбби, Кэти и Лейн уже были в слезах. Они обнимались и целовались, предупреждая друг друга о звонках и письмах по электронной почте. Их братья представляли более сдержанную версию расставания. Они вели себя как настоящие мужчины, похлопывая друг друга по спине и обмениваясь крепкими рукопожатиями.