Она прилетела домой в августе, и у нее была всего неделя, чтобы подготовиться к отъезду. Ее мать казалась напряженной и нервной. Эбби не могла не заметить тягостное настроение Сары, потому что никогда раньше не видела ее такой. Отец тоже выглядел как-то по-другому. Он был тише и задумчивее. Когда Эбби попыталась поговорить с матерью на эту тему, та в ответ лишь улыбнулась, стараясь рассеять сомнения дочери. Она сказала, что они с отцом много работали, поэтому не сумели выкроить время на отпуск. Джош недавно вернулся домой после месячного отсутствия — он был с Брэдстоками на озере Мичиган. После приезда он всю неделю провисел на телефоне, сидя в своей комнате. Эбби охватила тоска.
Накануне отъезда, когда она упаковывала свои вещи, Сара зашла к ней в комнату. Сцена расставания для обеих оказалась слишком тяжелой. Мать вдруг села на софу и разразилась слезами. Эбби обвила ее шею руками, стараясь успокоить, но сама едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.
— Я не хотела этого, — чихая, произнесла Сара. — Я такая глупая. Но мне думается, что матери позволительно пролить несколько слезинок, когда ее маленькая девочка выпархивает из гнезда.
— О, мамочка. Я же вернусь.
— Я знаю.
— Ты плачешь только из-за этого? Точно?
— Разве это не причина? Послушай, я знаю, что ты там великолепно проведешь время. Я просто тебе завидую, вот и все.
Эбби поселили в Ноулз-холле, который представлял собой аккуратное четырехэтажное здание из кирпича. Его единственной достопримечательностью и украшением было крыльцо, где оставляли велосипеды. Оно примыкало к Овалу, если идти по тропинке, вдоль которой выстроились клены, с приходом осени окрашенные в оранжево-желтые тона. Сама комната, рассчитанная на двоих, была в середине по коридору. В ней стояли кровати, письменные столы и книжные шкафы из сосны. Эбби и ее соседка старались обустроить все так, чтобы придать комнате жилой, а не казарменный вид. К счастью, они довольно быстро сдружились.
Мелани Ларсен приехала из маленького городка неподалеку от Эплтона, в штате Висконсин. Она была фермерской дочкой, о чем можно было догадаться по ее внешности. Светловолосая, кругленькая, она, судя по всему, без труда вытащила бы бегемота из болота. Как и Эбби, Мелани собиралась изучать экологию. На стене над кроватью Эбби висели портреты Че Гевары и Джона Леннона, а остальное пространство занимали настенные календари с изображением гор и животных. Мэл не стала мудрствовать лукаво и повесила на своей половине фотографии в красивых рамках, так что теперь можно было познакомиться с ее матерью, отцом, четырьмя братьями, ею самой и их замечательной коровой, которая собрала все призы на местных конкурсах.
Мэл была такой жизнерадостной и веселой девушкой, что уже через пару месяцев их комната стала центром общественной жизни. Дверь почти не закрывалась. Однако сегодня она, как ни странно, была заперта. На двери был приколот листок, рядом с которым на шнуре висела ручка. Листок уже был испещрен массой сообщений: «Девчонки! Где вы пропали? Чак», «Зайди или позвони. Джазза», «Мэл! Есть билеты на концерт!», «Абигайль, моя красотка, что будешь делать вечером?». Плюс масса других подобных. Обычно во время ланча друзья всегда заскакивали к ним на чашку кофе с парой бутербродов, купленных в маленьком кафе в Ломассон-центре. Сегодня же, проходя по коридору, они вдруг обнаружили, что девушки отсутствуют. Ребята хмурились, стучали и прислушивались к тому, что происходит внутри. Не получив никакого ответа, они пожимали плечами, писали свое сообщение и отправлялись назад. Эбби и Мэл исчезли, и никто не знал, где они.
Эбби начинала жалеть, что она не дома. Боль становилась невыносимой. Наверное, она не выдержит. Все ее тело было охвачено спазмами, и ей казалось, что еще немного и слезы брызнут у нее из глаз. Но она ни за что не расплачется. Никто не увидит ее слез! Эбби чувствовала, как боль пронизывает каждую клеточку ее тела. Она даже представить себе не могла, что можно испытывать такие страдания.
Последние пять часов она провела прикованной за шею к металлическим воротам. У нее было ощущение, что она находится в таком положении пять дней. Замок был похож на те, что используют для велосипедов, — U-образный и сделанный из закаленной стали — а перекладина, на которой его закрепили, находилась так высоко, что спина у Эбби была словно растянута на несколько дюймов. Как только она пыталась расслабиться, замок немилосердно давил на нее. Кожа на шее, должно быть, распухла, потому что она чувствовала, как цепь все сильнее сжимает ее.