Таким образом, к началу июня Эбби и ее пес Сокс имели в своем распоряжении целый дом. Он, конечно, не убирался лет сто, и окна в нем были такие грязные, что сквозь стекла почти ничего не было видно. Пылесоса в доме Эбби не обнаружила и поэтому попросила его у кого-то из ребят, а потом провела следующие три дня за генеральной уборкой. Она почувствовала себя похожей на свою мать, но хлопоты по дому отвлекли ее от мрачных мыслей. На третье утро, когда Сокс извлек из-под дивана целую пиццу, превратившуюся в подобие ископаемого, вдруг зазвонил телефон. Номер был местный, но она его не узнала.
— Анонимные домохозяйки! Слушаю вас! — шутливо сказала она.
— Эбби!
Ей тут же захотелось повесить трубку.
— Пап, привет. Ты где?
— Я в отеле «Холидей Инн».
— В Миссоле? Что ты здесь делаешь?
— Эбби, ты могла бы и догадаться. Приехал увидеться с тобой.
— Но почему ты меня не предупредил заранее? Ты знаешь, я сейчас не могу долго говорить…
— Эбби, милая моя, но я прошу тебя.
Он поинтересовался, где она сейчас и может ли он приехать к ней. Эбби сама не могла объяснить причины, но она категорически была против, чтобы он приезжал. Наверное, она делала это, чтобы обидеть отца как можно сильнее. Она настойчиво отказывала ему в родительском праве знать хоть что-то о жизни своего ребенка. Она сказала, что встретится с ним в холле отеля через час, и повесила трубку.
Сразу же после этого Эбби пожалела о том, что дала согласие, и хотела перезвонить, чтобы отменить встречу. Но она не видела его долгих пять месяцев, с того самого страшного в ее жизни обеда перед Рождеством, и не испытывала желания давать ему повод думать, что для нее вся эта семейная чушь хоть сколько-нибудь значима. Эбби решила пойти. Она ему покажет, как мало все это ее трогает и как мало он теперь значит в ее жизни.
Дорога займет у нее десять минут ходьбы через мост, поэтому остальные пятьдесят она провела в сборах и подготовке к предстоящему разговору. Она подумала о том, что сказать отцу и какие обвинения ненавязчиво бросить ему в лицо. Приняв душ, Эбби минут двадцать выбирала одежду, не прекращая ругать себя за то, что так глупо суетится и придает этой встрече значение. Какая разница? Какого черта она так разволновалась? Эбби примерила одно платье, потом другое, но в конце концов остановилась на голубых джинсах и белой футболке с длинными рукавами.
Сокс уже великолепно вел себя на прогулках. Он даже не нуждался в поводке и послушно трусил возле нее. Но движение на мосту было таким оживленным, что она решила перестраховаться, поэтому нацепила на него ошейник и поводок, боясь, как бы щенок не испугался потока людей и машин.
Она заметила своего отца первой. Он же взглянул на нее и не узнал, потому что Эбби была с собакой, в темных очках, а волосы она коротко подстригла. Бенджамин стоял на улице у отеля, нервно поглядывая на часы. В это время к отелю как раз подъехал автобус с туристами, так что там оказалось довольно многолюдно. Отец сильно похудел и отрастил волосы. Постоянно посматривая по сторонам, он наконец заметил ее.
— Эй!
Бенджамин подошел к дочери и крепко ее обнял, а потом поцеловал. Ей стоило большого труда не сдаться и не прильнуть к нему, как в старые добрые времена. Но она справилась с собой и ответила ему сдержанным «здравствуй». Нет, она не собиралась дарить ему нечто большее. Ни поцелуев, ни слез. Он взял ее под локти и исподволь изучал. Эбби видела, что ему большого труда стоит не расплакаться.
— Как у тебя дела, малыш?
— Все чудесно. А у тебя?
— Я в порядке, особенно после того как увидел тебя. Эй! А это кто с тобой? Твой?
— Угу. Его зовут Сокс.
Он наклонился, чтобы потрепать собаку за уши, и Сокс сразу начал прыгать на него, пытаясь облизать ему лицо.
— Спасибо, дружище, но я уже умывался.
Он предложил пойти в ресторан, но Эбби сказала, что с собакой их никуда не пустят. Поэтому они купили бутерброды и сок, а затем вернулись в Карас-парк и, усевшись прямо на траву, устроили пикник. Перед ними открывался великолепный вид на реку. Неподалеку стоял памятник форелям, который почему-то очень не понравился Соксу, и щенок принялся лаять на них, пока его внимание не привлекла белка. Он немедленно погнался за ней, но зверек ловко взобрался по стволу на верхушку дерева. Следующие полчаса Сокс неподвижно сидел под деревом, склонив голову набок и изредка подвывая.
Отец засыпал ее вопросами об университете, и Эбби отвечала ему ровным голосом, стараясь не срываться на грубость. Она ничего не скрывала от отца, но всем своим видом показывала, что не собирается расточать на него обаяние или одаривать хоть какими-то эмоциями. Эбби так и не сняла очки, и он не видел выражения ее глаз. Конечно, она видела, что все это раздражает отца, но в ее поведении ничего не менялось. Постепенно поток его вопросов иссяк, лицо посуровело, и он просто смотрел на реку, заканчивая есть свой сэндвич.