— Я знаю, что я тороплю события, — сказал Бенджамин, пока они стояли у машины в ожидании парома, который должен был перевезти их на Лонг-Айленд. — Но я бы очень хотел, чтобы ты приехал в Санта-Фе и поближе познакомился с Евой.
— Я не против.
Они оба немного помолчали, наблюдая за катерами, морскими птицами и приближавшимся паромом.
— Вы собираетесь пожениться?
Отец рассмеялся. Джош не знал почему. Может, он просто нервничал.
— Слишком рано об этом говорить, Джош. Мы еще даже не развелись с твоей мамой.
— Но я понял, что вы с Евой живете вместе?
— Я сейчас живу у нее, но подыскиваю себе отдельный дом.
— Ты собираешься там работать?
— Надеюсь, что у меня получится. Я уже разговаривал кое с кем. Даже выполнял маленький заказ. Я хотел бы вернуться к проектированию домов. Я всегда любил это, но не делал долгое время. Словно потерялся.
Он погрузился в свои мысли. Звездно-полосатый флаг развевало ветром, и он изредка бился о рейку.
— Может, мне тоже надо стать архитектором, — произнес Джош, хотя никогда об этом не думал. Ему хотелось порадовать отца, и он сказал первое, что пришло ему в голову. И попал в «десятку».
— Правда?
— Да.
— Но это же великолепно, Джош! Я даже и подумать не мог. Ты же раньше так хорошо рисовал. А как называлась та компьютерная игра, которую ты любил?
— «Сим-сити».
— О да. Я помню, как здорово у тебя получалось.
— Я до сих пор в нее играю иногда.
— Да?
Бенджамин обнял сына за плечи.
— Я думаю, что из тебя получится замечательный архитектор.
По мере того как они все ближе подъезжали к дому, их разговор становился все обрывочнее. Даже при дневном свете тень от их дома казалась чем-то зловещим, и это не располагало к дальнейшему разговору. Джош вошел первым, и Сара устроила несколько суетливый прием, задав тысячу вопросов о том, как прошла поездка. Она ни разу не взглянула на Бенджамина, который с виноватым видом стоял рядом с сыном и покорно ждал, когда на него обратят внимание. Потом она сказала, что Джошу надо вымыть волосы, и повернулась наконец в сторону Бенджамина, улыбнувшись ему как постороннему.
— Добрый день, — холодно произнесла Сара.
— Привет, дорогая.
Они машинально прижались друг к другу щекой. Как два айсберга, случайно встретившиеся в море жизни.
— А мы видели кита, — сообщил Джош. Это мог бы сказать четырехлетний ребенок.
— Правда?
— О да. Это был настоящий кит.
— Как я рада, что он не оказался ненастоящим.
Джош поднял сумку со своими вещами и направился к лестнице, но потом обернулся. Отец улыбнулся ему и поднял руку в их традиционном приветствии:
— Почти мир.
Джош ответил, как и раньше, вытянув вверх руку с отсутствующей фалангой.
Он забрал вещи в свою комнату и оставил родителей, которые стояли в холле словно два чужих человека. Джош слышал, как мама обратилась к нему тихим злым голосом и отец устало ей что-то пообещал. Она говорила о каком-то письме, полученном от адвоката, но Джош не хотел в это вникать. Он включил музыку и набрал мобильный номер Фрэдди, чтобы спросить, какие у него планы на вечер и есть ли у него что-нибудь покурить.
Глава тринадцатая
Самым досадным было условие никогда не оставаться, а значит, не иметь возможности насладиться результатом своего труда. Ты должен был проникнуть как можно тише к месту событий, подготовить все, а затем скорее убраться оттуда, пока тебя никто не заметил. Главное — это оказаться в сотне миль от объятого пламенем места. Конечно, оставались завтрашние газеты, в которых можно было увидеть снимки обгоревших развалин, но это не могло заменить живого впечатления, когда все идет прахом.
Больше всего Эбби нравилось разбрызгивать лозунги на стенах и больших витринах. Это была ее часть работы, в то время как Рольф занимался поджогом. Все проходило быстро, превращаясь в один сплошной выброс адреналина. Остроту ощущений усиливало сознание того, что в любую минуту из-за угла может появиться полицейский патруль. Эбби проявляла большую изобретательность в составлении слоганов. До настоящего времени ей самой особенно нравились: «Большие машины — большая американская жадность» и «Жирные бездельники-пачкуны». Рольф предупредил, что лозунги не должны быть слишком заумными, иначе люди не поймут, какую идею до них хотят донести. Он считал, что слова типа «алчность», «корпоративная жадность» слишком уж туманны. Кроме того, он настаивал на изменении почерка, чтобы ввести копов в заблуждение. Пусть они думают, что действующих членов организации гораздо больше, чем на самом деле. Главное было не забыть написать ФОЗ, а если позволяло место и не поджимало время, то расшифровку названия их организации — Фронт освобождения Земли.