– С самой Москвы, говоришь?
Олег кивнул как можно более дружелюбно.
– Жил я в Москве. Мне не понравилось. Гнилой город.
– Мне и самому там не нравится, – пожал плечами Печигин.
Мансур ухмыльнулся, сказал что-то своим по-коштырски, те принялись переговариваться, похоже, обсуждая слова Олега, искоса на него посматривая. Угадать, как они их поняли и что ему от этого обсуждения ждать, было невозможно. Так или иначе, всё зависело от Мансура, который явно был тут главным.
– А ты у нас оставайся, – сказал он, лыбясь. – Здесь хорошо. Спокойно. Один русский у нас тут живет – будет тебе товарищ. Прежде больше было, в войну все уехали, один остался. Сергей. Нормальный мужик, мы с ним дружим.
– Как же он живет тут – один?! – даже не поверил сперва Печигин.
– Обыкновенно живёт, как все. Раньше пил, теперь бросил. Жена от него ушла, он с дочерью остался. Она у него… как сказать? – Мансур покрутил у виска. – Не в себе немного…
– Далеко его дом?
– Не, тут у нас все близко. На том конце, возле реки. Сходи, навести его, он обрадуется. Вон Рустем тебе покажет.
Рустем проводил Печигина до последнего в кишлаке дома, за которым улица заканчивалась, упираясь в заросший колючим кустарником берег реки, откуда поднимался затхлый запах гниющей воды. За рекой среди неподвижной высокой травы виднелись обугленные развалины без признаков жизни. Олег спросил про них, Рустем неопределённо ответил, что прежде там тоже жили, но во время войны всё сгорело.
– Ничего не осталось, – с извиняющимся видом улыбнулся он и заторопился обратно к своим.
Калитка во двор Сергея была не заперта, Печигин отворил её и вошёл. Двор был заляпан помётом, очевидно, хозяин держал птицу. В дальнем его конце Олег заметил невысокую женскую фигуру в оранжевом коштырском платье. Женщина повернулась и пошла ему навстречу. Олег увидел, что у неё крупное, совсем детское на вид русское лицо с большим выпуклым лбом и маленькими глазками. Глазки эти с минуту моргали, уставясь на Олега, в явном смятении она пару раз шмыгнула носом, вытерла его рукой, а руку о платье, повернулась и, так ничего и не сказав, убежала в дом. Через несколько минут из дома вышел помятый мужик в расстёгнутой рубахе, выглядевший так, точно его только что разбудили. У него было не загорелое, как у местных, а красное, точно обожжённое, лицо и такие же руки. Это и был хозяин, Сергей. Никакой радости или хотя бы удивления оттого, что к нему явился человек из Москвы, он не выказал. По-русски Сергей говорил с тягучей коштырской интонацией, исключавшей выражение каких бы то ни было эмоций, как будто с неохотой вытягивал слова из тины ленивого безразличия. Пригласил в дом, пододвинул к столу стул, извинился, что угостить нечем, «живём мы тут небогато», – махнул рукой на голые стены комнаты. Все его движения были небрежно-неточными, словно ему лень было доводить их до конца. Комната была большой и от этого выглядела полупустой, хотя кроме стола и кровати в ней стоял сервант со стопками книг и портретом Есенина с трубкой. Олег пробежал глазами по книжным корешкам – всё сплошь русская и советская классика: Толстой и Горький, Федин и Леонов. Заметив интерес гостя, Сергей объяснил:
– В совхозе прежде библиотека была. Когда совхоз развалился, я книги себе забрал – кому ещё они тут нужны? А у нас телевизор давным-давно сломался, радио здесь не работает, вот мы с Наськой их и читаем. А что ещё вечерами делать? То есть я вслух читаю, а она слушает. Сама-то она так читать и не выучилась, сколько я ни учил, всё впустую…
Пока Печигин с Сергеем разговаривали, Наська внимательно переводила взгляд с одного на другого, точно ей непременно нужно было видеть говорящего, чтобы понимать смысл слов, как если бы она считывала его с губ. Услышав последнюю фразу отца, она обиженно засопела и уставилась на стол перед собой. Теперь вблизи Олег отчётливо видел, что ей не больше двадцати, несмотря на крупную, упиравшуюся в край стола грудь, едва умещавшуюся в коштырском платье. Над губой у неё была болячка, которую она беспрерывно теребила, но, заметив, что Олег на неё смотрит, тут же спохватывалась и прекращала. Словно отвечая на мысли Печигина, Сергей сказал: