Встретивший меня в холле отеля «друг» декана по имени Александр тут же вручил мне договор, который я принялась тщательно вычитывать. От прописанной в нем суммы вознаграждения глаза на лоб полезли, а потому читала я внимательно: вдруг они мне там мелким шрифтом гадость какую-нибудь приписали. Александр стоял рядом и нетерпеливо притопывал. Наконец-то поставив размашистую подпись, я вручила ему один экземпляр договора.
— Ну, с богом, — взволнованно произнёс он, а я снова почувствовала, что меня ждёт не самый приятный клиент.
Видимо, шейх этот на всех страху навёл.
Поднявшись на последний этаж отеля, я оказалась в просторном вестибюле, украшенном мрамором и золотом. Здесь был только один номер — президентский люкс. Около дверей стояли два бугая, которые окидывали меня изучающими взглядами.
— Я переводчица, — поправив очки, заявила я.
Один из них просканировал меня какой-то штукой, наверное, на предмет оружия. Вдруг я киллер и тащу в складках юбки наган. Второй молча открыл дверь. Я вошла внутрь, прошла в центр огромной гостиной, оглядывая окружившее меня великолепие, и...
— Ой! — пискнула я и попятилась.
На белоснежном диване сидел молодой мужчина. Абсолютно голый. Если не считать полотенца, небрежно накинутого на бедра. Он поднял на меня чёрные глаза, в которых промелькнуло удивление. Я резко развернулась и бросилась к выходу, но каблуки увязли в густом ворсе ковра, и я тут же грохнулась. Да так, что подол легкой шифоновой юбки взметнулся вверх, выставив на обозрение мою задницу. Слава богу, в трусах, но от этого не легче.
— Не ушиблись? — раздался откуда-то сверху насмешливый голос.
По-английски этот извращенец говорил почти без акцента. Я подняла голову и тут же снова уткнулась носом в ковёр, пытаясь на ощупь оправить юбку.
— Вы... эээ... горничная?
— Я переводчица. — Как бы теперь встать так элегантно, чтобы окончательно не потерять лицо?
— Переводчица?
— Да.
Хотя какое уж тут лицо. Этот парень уже видел мои трусы. Обычные, хлопковые, белые. Мама говорит, что в моем возрасте нужно носить шелк и кружева, а я люблю что попроще. Все равно ж никто не видит. Не должен был видеть.
Я встала на четвереньки, а потом поднялась-таки на ноги, не оборачиваясь, чтобы не дай бог не увидеть ничего лишнего.
— Подождите минутку, — попросил мужчина и ушёл.
Когда он скрылся за одной из дверей, я облегченно выдохнула и полезла в сумку за зеркальцем. Так, помада вроде не размазалась, очки не разбились, без стёкол ведь, и даже прическа лишь слегка растрепалась. Интересно, кто этот голый мужик? Может, секретарь шейха? Тогда почему он голый? А, наверное, сын.
Пока он отсутствовал, я успела понервничать — где же сам шейх? — и решить, что сынок-то у шейха красивый. Фигура — любой спортсмен позавидует. Бицепсы-трицепсы — все при нем. И красивый. Лицо благородное. Глаза пламенные. Борода опять же... ухоженная.
— Итак, вы обещанная переводчица? — Он так неожиданно вынырнул из-за моей спины, что я вздрогнула.
— Да, а вы, простите, кто?
— Кто я?
Я с опаской покосилась и облегченно вздохнула. Оделся-таки. Он стоял в паре метров от меня, засунув руки в карманы брюк. Смотрел с насмешкой и совершенно нагло бегал по мне глазами. Остановил взгляд на коленях, поднял к груди, заглянул в глаза.
— Простите, а где шейх Саад Аль-Абади?
— Он здесь, — снова по-английски ответил мужчина.
И до меня вдруг дошло: это, видимо, тот переводчик, который должен был знать арабский, а говорит только по-английски. Ха!
Нет, Люба, подожди! Как же переводчик, если он только что совершенно по-хозяйски сидел тут голый... По-хозяйски сидел... Совершенно... Ой-ой-ой.
— Так говорите, шейх здесь? — стушевавшись, произнесла я дрожащим голосом.