— Сейчас.
Пашка выкатился на своей импровизированной каталке из дома и громко свистнул, призывая кого-то. Подбежал потрепанный мальчуган. Пашка с тоскливой надеждой оглянулся на майора. Андрей вынул крупную купюру и протянул мальчишке. Тот моментально исчез за углом.
— У нас тут своя коммуна. За просто так ничего не купишь…
— Паша, ты толком скажи, что с тобой произошло?
— На мине подорвался. Два раза из-за чертовой гангрены чикали. Последний раз по самые яйца… Спасибо хоть это оставили… — угрюмо хохотнул тот.
— У тебя же семья, вроде, была…
— Вроде, — ухмыльнулся Пашка. — Моя как узнала, сразу замуж за полного кавалера выскочила. А дочка… Дочка знать отца калеку не хочет. Вот так вот.
Он тоскливо вздохнул и, подтянувшись на руках, ловко забрался на стул. Андрей тоже сел, оглядывая бесхозное жилище.
Кроме стола, трех стульев и койки с непонятным цветом тряпья ничего не было. Стены и потолок давно не видели известки и были изрыты глубокими трещинами. На полу валялись, словно после бомбежки, вывалившиеся из дранки куски штукатурки.
— Тебе же, Паша, обеспечение положено. Почему не воспользуешься?
— Андрей, я не привык просить. Сам с усам. Да и кто будет это делать? Приперся как-то раз в этот проклятый собес, а меня как паршивую собаку выпнули за дверь. Пьяных им там не надобно. Надо же. Не пьяный я, а выпивши… был, — потряс в воздухе Пашка грязный кулак.
Он вдруг прослезился и покрутил давно немытой головой.
— Больше ноги моей там не будет.
Майор вздохнул что-то обдумывая. На пороге появился мальчонка и поставил сетку с продуктами и водкой на замызганный дощатый стол, полностью заваленный грязной посудой и объедками. Пашка вынул из кармана мелочь и сунул тому в руку.
— Соседский помощник. Без него мне хана. Мамка у него хорошая. Вон идет.
В дом вошла женщина лет сорока в растянутых мужских кальсонах и красной, проевшей молью шерстяной кофте. Правый пустой рукав был предусмотрительно засунут в карман. На босу ногу — тапки с дырками на пальцах.
— Здрасте, — поздоровалась она с гостем хриплым голосом. — Паш, угостишь? Трубы горят.
— Бери посуду. Прибери на столе вначале. Давай, — смачно хлопнул он ее по тощей заднице.
Женщина кокетливо засмеялась, но ее прокуренный голос захлебнулся в кашле.
— Начинается. Иди уже во двор, не пугай мне фронтового товарища.
Она виновато улыбнулась полубеззубым ртом и, собрав со стола в эмалированный таз грязные тарелки, удалилась в сени. Женщина долго звенела и брякала посудой и наконец, расстелив на столе еще пахнущие типографией газеты, все составила на стол.
Затем с удивительной ловкостью для однорукой, она нарезала хлеб, колбасу, овощи и села в ожидании горячительного напитка.
— Смотри, довольная какая, — ухмыльнулся Пашка, заглядывая в ее счастливые глаза.
Андрей усмехнулся.
— Как зовут?
— Елена. Елена Николаевна, — с важным видом ответила она.
— Ишь, важничает. Не слушай ее. Ленка она, одно слово.
— Ну, ладно, давай, за встречу, — поднял Андрей в руке граненый стакан.
— Давай, Андрюха.
Они чокнулись и выпили.
Андрей зажевал огурцом.
— Расскажи, где ты? Смотрю, майор сейчас. Когда мы в последний раз виделись, ты капитаном был, — разомлел после первой Пашка.
— Да, сразу после войны звание дали. Я сейчас в лагере для интернированных. В особом отделе…
— Самый ненавистный отдел. Помнишь особистов на фронте? Собаки…
— Паша, я военный. Сам знаешь, что это такое.
— Да, приказы не обсуждаются. Далеко пойдешь, майор, а я вот… Я ведь тоже хотел дальше служить, чуть тоже до майора не дослужился.
— Паша, я думала, что врешь ты все, насчет Берлина, — встряла в разговор его сожительница.
— А что толку? — выругался тот. — Посмотри, как я живу!
— Паша, тебе же «наградные» положены. Ты ветеран войны, инвалид, — продолжала шепелявить его подруга.
— Зачем? — пожал плечами Пашка.
— Как зачем? А я? Я кому нужна кроме тебя, Паша. Заживем с тобой. У инвалидов войны, знаешь какая пенсия хорошая? Побираться не будешь. Из этой ямы наконец-то вылезем.
Андрей некоторое время с тяжелым сердцем созерцал на эту несчастную парочку.
— Ладно, Паша, я пойду. Вы отдыхайте без меня уже. Я по делам сюда приехал. На обратном пути еще заскочу к тебе. Давай.
Они пожали друг другу руки. Андрей вышел и зачем-то оглянулся. Стало так тоскливо, будто он видит своего боевого друга в последний раз.
Андрей добрался до высокого жилого здания у набережной. Прочитав на листке адрес и убедившись в его достоверности на табличке дома, он прямиком направился в парадную.