Глава 3
— Я все в толк не возьму, почему именно тебя назначили на эту должность?
Виктор сел на край стола и засунув руки в карманы галифе, наблюдал за другом.
— Чего ты не можешь понять? Мы с тобой боевые товарищи, плечом к плечу прошли огни и воды, — в задумчивости ответил Андрей, внимательно рассматривая записи подшивок из сейфа. — Витя, давай так, — наконец оторвал он взгляд с документов. — Хоть и мое отделение не подчиняется тебе, но мне легче будет работать с тобой в одной упряжке. У меня особое распоряжение насчет некоторых немецких офицеров. В твоем ведомстве ждет репатриации бывший эсэсовец.
— Откуда такие сведения?
— Архивы, Витя, архивы. Твоя Беляева хорошо знает немецкий?
— Ну, да, — в некотором замешательстве ответил Виктор.
— Ты мне можешь дать ее на несколько дней?
— В каком качестве?
— В рабочие дни, конечно, — усмехнулся Андрей.
— А-а-а, а то я подумал… — подозрительно посмотрел на друга подполковник.
— Григорич, ты не о том, сейчас. Нужно сделать перевод некоторых секреток «Вермахта» и мне срочно нужен помощник… помощница.
— Она же вольнонаемная.
— У тебя есть альтернатива? — холодно произнес Андрей.
— Насколько я знаю, товарищ майор, ты неплохо владеешь немецким, — сузил глаза Григорич.
— Времени мало, Витя, — отбивался Андрей. — Не успеваю.
— Нет, но это нарушение…
— Она подписывала документ о неразглашении?
— Ну.
— Что, «ну»? Подписывала или нет? — взорвался Андрей.
— Куда она денется?
— Сколько она у тебя секретных документов перелопатила, ты считал? Сам говорил, что она чуть ли не твоя правая рука. Витя, времени нет. У меня приказ.
Виктор опустил голову.
— Бери, но сильно рискуешь ты, Андрюха, — выдохнул он.
— Под мою ответственность, — умоляюще посмотрел на друга майор.
— Ох, если что, то нам всем несдобровать. Головы у всех полетят. У меня в первую очередь…
— Ладно, ладно, не ворчи. Да, кстати, мне же нужно ее туфли в ремонт отдать. Пришли кого-нибудь из мастерской лагеря.
Виктор исподлобья взглянул на товарища.
— Ладно, распоряжусь. Когда тебе Беляева-то нужна?
— Прямо сейчас, — спокойно ответил майор, углубляясь в бумаги.
— Только два дня.
— Три.
— Без ножа режешь.
— Хорошо, два, так два.
В дверь постучали. Приоткрыв обновленную масляной краской створку, вошла Дарья. Поверх черной юбки-карандаш, на ней была обтягивающая в темную полоску блузка. Мужчина невольно бросил взгляд на пикантное углубление над пуговицей в области груди девушки.
«Довольно смело, очень даже, — промелькнула мысль в голове у Андрея, — В мужском-то коллективе…»
— Можно?
— Да, Даша, проходи, — ответил он ей низким бархатным голосом.
Стуча каблучками черных лакированных лодочек, Дарья прошла вглубь небольшого кабинета.
— Здравствуйте, Андрей Павлович! Виктор Григорьевич сказал, что я вам нужна по срочному делу.
Майор кивнул, то ли в приветствии, то ли ответив на вопрос.
— Даша, давай договоримся обращаться по имени и на «ты», — встал он со своего места, двинувшись в направлении девушки. — Так нам будет проще работать. Кстати, нога больше не болит? — продолжил он, лукаво улыбаясь глазами.
— Нет, я не сильно подвернула, — смущаясь, ответила она.
Андрей подошел к ней и слегка приобняв за талию, подвел к столу, полностью заваленным потрепанными номерными папками с документами.
— Даша, — приблизился к ней майор так, что она даже могла слышать его дыхание. — От тебя сейчас нужна работа, требующая особо повышенного внимания. У нас с тобой очень мало времени. Можно сказать, почти нет. Ты прекрасно наслышана о немецкой педантичности и скрупулезности. Немцы каждый свой шаг, каждый свой «подвиг» фиксировали документально. Смотри. Вот личные дела некоторых военнопленных нашего ведомства.
Андрей положил ладонь на подшивки, лежащие отдельной стопкой.
Девушка только сейчас разглядела на них штампы орла с распростертыми крыльями. Пока еще не понимая, что от нее требуется, она принялась перекладывать папки одну за другой.
— Эти военнопленные сейчас находятся на жесткой проверке. В данное время формируется отправка на родину больных, увечных и дождавшихся своей очередности. И вот, чтобы их репатриировать, им нужно железобетонное алиби, в том, что они не принимали участие в карательных акциях против мирного населения и не работали в концлагерях. Хотя они изначально проходят тщательную проверку, но случается путаница, присвоение чужих документов и всякое такое…
Майор повернул к собеседнице голову. Они встретились взглядом. Даша, молча, наблюдала, как его глаза с интересом обследовали каждый сантиметр ее лица. Потом его взгляд остановился на ее губах, повторяя их плавные очертания, и снова поднялся к влажным необычайно яркого оттенка глазам.