Она зарыдала, закрывая лицо ладонями.
— Что со мной будет?
— Если бы тебе угрожала опасность, Даша точно так никогда бы не сделала. Я тебе сразу скажу, что ты ее ломаного ногтя не стоишь.
Андрей смотрел на нее, не испытывая к ней никакого сожаления.
— Брата своего тоже ты сдала? — спросил он ее, поднимая глаза поверх ее головы.
Она продолжала рыдать, сотрясая покатыми плечиками.
— Нет! Он сам куда-то уехал, правда!
— Ну, все понятно, — произнес Макс. — Лейтенант! — крикнул он участковому. — Забирай.
Руслан ухватил девушку за руку повыше локтя и провел ее мимо ошарашенных родителей.
Раздался истошный крик. Назира как подкошенная повалилась на землю.
Георг подбежал к жене, переворачивая ее на спину, замечая, как она начала покрываться синюшными пятнами. Он бросился следом за дочерью, хватая ее за горло.
— Чудовище! Ты опозорила весь наш род! Надо было удавить тебя еще в колыбели!
Разбрызгиваясь от злобы слюной, он сдавил руками ее шею.
Та захрипела, пытаясь оторвать от себя его крепкие пальцы. Андрей с Максом еле оттащили его от несчастной девушки…
Глава 8
— Что мы имеем?
— Ровным счетом ничего, — ухмыльнулся Андрей. — Три задачи с тремя неизвестными.
— Ну, хорошо. У нас две похищенные девушки — раз. Участковый, который занимался расследованием этого дела — два… Даша…
Макс сочувственно поглядел на Андрея.
— Три.
— Ну и что? Понятно — это один заказ… Куда их увезли, где они сейчас? Я насчет Давида сомневаюсь, что он вообще еще жив…
— Андрей, может, ты не будешь заниматься этим делом? Я позвоню, мне дадут другого напарника…
— Ага, сейчас. Я обещал Георгу, что самолично найду его сына.…Не знаю, как он со всем этим справится. Ему еще жену надо хоронить…
Он вздохнул и нахмурился.
— Руслан скоро придет с проводником. Надо быстрей выдвигаться.
— Скоро ночь…
— Не имеет значения. Макс.…Ты понимаешь, Даша беременная…
Макс присвистнул.
— Ну, тогда точно надо спешить.
В ограду, в сопровождении Руслана, вошел мужчина в камуфляже и ботинках еще времен войны. На вид ему было лет сорок, может больше. Невысокого роста, коренастого телосложения. Его лицо было густо покрыто щетиной. Черные как угли глаза устало глядели вверх, разглядывая лица собеседников. В его взгляде чувствовалась твердость характера и воля. У Андрея интуитивно вызывали такие люди уважение.
— Это Бутхуз. Он грузин, — представил его участковый. — Если что, он знает турецкий.
Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями. Проводник разложил на столе топографическую карту местности.
— Давид перед исчезновением приходил ко мне. Он спрашивал, есть ли тропа через границу в Турцию.
Макс с Андреем переглянулись.
— Так это он с тобой встречался? Кто еще знает об этом?
— Никто. Я не стал об этом говорить следователю из района. Как увидел его, сразу понял, что это дело спустят на тормозах, решил, лишнее ему знать ни к чему, а когда Руслан сказал, что вы из гэбэ, подумал, может еще не все потеряно… Одна из пропавших девочек моя племянница. Только в десятый класс пошла. Она единственный ребенок у моей сестры. На зятя в сорок третьем похоронка пришла.
Бутхуз проморгался, сосредотачиваясь на карте.
— Есть конкретное местоположение? — спросил Макс.
— Нам нужно доехать на машине вот до этого места.
Проводник ткнул пальцем у морского побережья возле самой границы с Турцией.
— Затем нам нужно добраться вот сюда. Здесь находится то самое место… «тропа невест» называется.
— Откуда такие сведения? — поинтересовался Андрей.
— У нас давно уже такого не было, — цокнул языком Бутхуз. — Отец рассказывал, что одно время сами турки повадились воровать местных девушек. Наши джигиты выследили их, вели аж до самой границы. Без трагических последствий не обошлось. Перестрелка была, с обеих сторон убитые и раненые. Скандал, правда, обоюдно удалось замять, а сейчас свои… шакалы за дело принялись. Ничего святого нет.
— Реально добраться за ночь до этого места?
— Можно, но только по трассе. Дальше придется идти пешком через перевал к ущелью, там был раньше переход через границу, — задумчиво произнес проводник. — Много времени прошло. Сейчас я уже не уверен, но будем надеяться. Только тепло одевайтесь, ночью все равно здесь холодно.