В ту же ночь Круглов был задушен. Еще через неделю в сорок пятую уже сам Дымчук провел Валерия Григорьева, первого заместителя Круглова. Невысокий, плотного сложения капитан-разведчик прошел и Афганистан и Чечню девяносто пятого. Именно он командовал расстрелом денежного каравана чеченцев.
Утром прапорщик, безмятежно насвистывая, открыл "кормушку" и крикнул:
— Сорок пятая, подъем! На поверку.
В ответ ему не донеслось ни звука. Дымчук крикнул еще два раза, потом позвал на помощь соседа и, бормоча ругательства, открыл дверь. К его изумлению, никто из семи старожилов пресс-хаты не подавал признаков жизни. Все они лежали на нарах и на полу, изуродованные до неузнаваемости. Лишь в самом углу, на нижних нарах под окном, прапорщик обнаружил безмятежно спящего новичка.
— Подъем, сука! — закричал Дымчук, жиганув дубинкой по спине наглеца. Тот не стал возмущаться, а быстро соскользнул на пол и, позевывая, объяснил надзирателю:
— Извините, товарищ прапорщик, заспал. Эти козлы всю ночь спать не давали, чего они не поделили, понять не могу. Эх и лупцевались, как с ума сошли. Под утро только заснул.
Дымчук задыхался от злобы. Деньги за этого парня он уже получил, Малик будет очень недоволен, когда узнает, что доллары ушли впустую.
"Пристрелить его как оказавшего сопротивление?.." — Мысли прапорщика прервал крик его напарника:
— Витек, по радио такое передают! В Кремле стрельба…
Через неделю Григорьева вызвали на очередной допрос. К удивлению капитана, собеседником его в этот раз был человек лет пятидесяти, представившийся полковником ФСБ.
— Моя фамилия Луценко. По долгу службы я занимался примерно тем же, чем и вы в своем "Центре", только законными методами. Ваш руководитель, Круглов, к сожалению, погиб, мы еще выясним, при каких обстоятельствах это произошло…
Григорьев напрягся. Про смерть капитана он не знал. А полковник продолжал:
— Нас интересует прежде всего этот список. Мы составляли что-то похожее, но ваш реестр гораздо подробнее.
Луценко выложил перед Григорьевым знакомый ему список потенциальных жертв "Центра".
— Тут удивляют некоторые фамилии, не объясните мотивировку включения их в этот скорбный перечень?
Григорьев усмехнулся.
— А что я буду иметь за подобную откровенность?
— А вы непременно хотите что-то такое получить?
— Конечно.
— Например?
— Свободу.
Полковник улыбнулся, с видимым недоумением приподняв левую бровь.
— Да, методы вашего" Центра" всегда отличались редким нахальством. И вы рассчитываете получить эту самую свободу?
— Непременно. Иначе нам не о чем говорить.
Тогда Луценко со вздохом достал из папки лист бумаги и протянул его капитану:
— Я, честно говоря, не одобряю ваших методов. Но новое руководство страны и мое непосредственное начальство имеет другое мнение. Это приказ о вашем освобождении. Также мы отпускаем и всех остальных членов вашей группы. Более того, вам предлагается в полном составе вступить во вновь создаваемую спецгруппу по борьбе с сепаратистами непосредственно в столице. Полномочия у вас будут огромными, методы… — полковник поморщился, — такими же, как практиковал ваш "Центр". Проще говоря вам дается карт-бланш на убийство.
Григорьев быстро пробежал глазами короткий текст бумаги и удолетворенно кивнул головой.
— Хорошо, я согласен.
— У вас тут есть что забрать? Личные вещи, может, еще какие пожелания будут?
— Пожелания? Пожалуй, будут. Вызовите сюда моего надзирателя.
Через десять минут в камеру вошел Дымчук. Покосившись на стоящего на вытяжку перед столом заключенного, он поднес к мятой фуражке свою пухлую руку.
— Товарищ полковник, прапорщик Дымчук по вашему приказанию…
Григорьев не дал ему докончить рапорт. Коротко ударив локтем по объемному животу надзирателя, он заставил того с хрипом нагнуться вперед, а затем ударом ребра ладони перебил ему шейные позвонки. Разведя руками, он прокомментировал все происшедшее для ошеломленного Луценко:
— Ну что ж, я уже начал работать.
Вскоре конвейер смерти заработал бесперебойно. Операцию назвали "Большая охота". Чеченцы гибли один за одним, умирали от неожиданных инфарктов и инсультов, разбивались в автокатастрофах и тонули в личных бассейнах. Попутно были уничтожены несколько служителей ислама в Башкирии и Татарстане, откровенно поддерживавшие ваххабитов. Стальная рука отдела "Ноль" при ФСБ не щадила и русских, чиновников и военных, помогавших сепаратистам в прошлом и настоящем. Еще до передела страны на генерал-губернаторства, в августе, прошла "большая охота" и на Северном Кавказе. Три десятка ингушских, осетинских и прочих горских лидеров, помышлявших об отделении от России, неожиданно погибли в самолете, летевшем в столицу на фестиваль народов Кавказа. Вместе с ними разбился экипаж самолета и детский хореографический ансамбль, но это были неминуемые щепки "большой рубки леса".